Многочисленные ошибки, которые привели к ослаблению рубля, уже совершались ранее, и именно в годы нэпа они были мастерски исправлены, так эффективно, что даже зарубежные экономисты признали квалификацию советского Наркомфина. Сокольников, к примеру, едва ли не с первых дней в должности главы НКФ выступал против покрытия дефицита бюджета за счет средств Госбанка. В конце XX века в итоге в российском правительстве пришли к тому же самому выводу – соответствующее решение было принято в рамках закона о Центральном банке в апреле 1995 г. Это актуализировало проблему наполнения бюджета. Взять твердую валюту внутри страны было неоткуда. В этих условиях Сокольников и его коллеги совершили небольшую финансовую революцию, создав в стране параллельную валюту и систему внутренних займов. Однако в середине 90-х решили пойти другим путем – начали стимулировать покупку облигаций госзайма иностранными инвесторами.
Последовавший позднее мировой рост цен на нефть несколько смягчил последствия кризиса, но вместе с тем появилась новая «проблема» – возросший приток валюты и рост золотовалютных резервов. Используя опыт нэпа, можно было часть валютных резервов государства направить на увеличение импорта или обеспечение собственной валюты. С учетом современных реалий это означало бы ее размещение на депозиты во Внешэкономбанке или госбанках, которые в итоге получили бы возможность расширить валютное кредитование отечественных компаний для импорта новых технологий и товаров. Однако вместо этого средства вкладывались в низкодоходные ценные бумаги многочисленных на тот момент зарубежных партнеров.
Опыт 1998 г. показал, что валютные ограничения необходимы для поддержания стабильной и прогнозируемой ситуации в экономике, и со временем эти ограничения вернулись в законодательство, лишний раз доказав состоятельность модели нэпа для переходного периода.
Надо отметить, что проводить реформы 90-х пришлось в более сжатые сроки, чем в период нэпа. И, в отличие от НКФ, пришлось работать в условиях сжимающегося, а не крепнущего бюджета. Важно и то, что реформа вернула финансовую систему под контроль государства, так как бесконтрольная печать советских рублей в бывших союзных республиках грозила России окончательным финансовым крахом.
Новый 1923 г. начался для Сокольникова с решения наиболее насущных финансовых вопросов.
Выпуск новой валюты не ослабил внимания Наркомата финансов к состоянию основной и наиболее массовой валюты – совзнаков. Для начала был составлен план выпуска в обращение новых купюр образца 1923 г.
8 января руководитель Гознака Трифон Енукидзе, двоюродный брат известного революционера и члена партии с дореволюционным стажем Авеля Енукидзе, получил из Наркомфина указание под грифом «совершенно секретно» за подписью Сокольникова: напечатать новые банкноты на сумму 6 млрд руб.
Любопытно, что народный комиссар хирургически точен в своих действиях. Он указывает не только сумму и сроки изготовления купюр, но и очень подробно уточняет порядок передачи: «Сдачу в январе необходимо довести до миллиарда, в феврале сдача – 2 миллиарда, в марте – 3 миллиарда. В феврале и марте сдаче в первую неделю месяца подлежит 50 % суммы заказа».
Памятуя о провальном «силовом» методе популяризации червонца, оказавшем обратный эффект в конце 1922 г., 15 января Сокольников собирает коллегию Наркомфина для определения новых мер, которые могли бы стимулировать распространение новой устойчивой валюты. В ходе обсуждения предлагается разрешить принимать червонцы в уплату налогов, взимаемых в совзнаках.
Соответствующее распоряжение было издано в феврале. Чуть позже в том же месяце Наркомат путей сообщения обязал железнодорожные кассы принимать червонцы в качестве оплаты за билеты для пассажиров и перевозку грузов. Эти меры, в отличие от угроз, привели к тому, что население начало понемногу привыкать к новым деньгам и параллельному хождению двух валют.
В том же месяце, следуя финансовой программе Сокольникова, открылись и первые советские сберкассы. Они находились в ведении Наркомфина и позволяли населению делать вклады под проценты.
