«Гаря неплохо играл на рояле, аккомпанировал моему пению. Любил он строгую классическую музыку. У нас был великолепный автоматический патефон и богатая музыкальная библиотека, составленная мною, Гарей и мамой. Мы одинаково ценили и не переставали прослушивать симфонии Бетховена, Чайковского, Берлиоза, Мусоргского, Калинникова, Рахманинова, Скрябина, Шуберта, очень любили Вагнера, Римского-Корсакова, Дебюсси, Равеля…», – писала Галина Серебрякова.
В годы новой экономической политики небольшая квартира Сокольникова в доме на улице Грановского превратилась в оазис классической культуры. В гости к нему с удовольствием приходили многие государственные деятели, знаменитости и люди искусства. Среди последних были как уже прославившиеся, так и те, кому только предстояло приобрести известность.
Мухина, Демьян Бедный, Толстой, Завадский, Исаак Рабинович и Исаак Бабель, Нежданова, Прокофьев, Малиновская, Пшибышевский, Пастернак (старый приятель еще по учебе в гимназии), Сельвинский, Багрицкий, Полонский, Эренбург – вот лишь неполный список тех, кто охотно приходил в гости к Сокольникову по первому приглашению.
В квартиру руководителя Наркомфина приходил и молодой Шостакович. «Шостакович бывал у нас всякий раз, когда приезжал из Ленинграда в Москву», – вспоминала Серебрякова. По ее словам, он часто жил у них по нескольку дней, ночуя то на диване в столовой, то в кабинете Сокольникова.
Однако культурные предпочтения масс были иными. Музыкальные театры, лишившись значительной части прибыли, были вынуждены сократить свои оркестры. Сотни музыкантов, оставшись без работы, были вынуждены выступать в пивных, чтобы хоть как-то сводить концы с концами.
На стене в пивной в то время можно было увидеть плакат следующего содержания: «Большой эстрадный дивертисмент с участием лучших известных артистов московской государственной эстрады. Сатира, юмор, куплеты, частушки, песни, романсы, лирика» и рядом «Бутылка – 60 коп., кружка – полтинник».
Работниками «пивной эстрады» являлись не только профессионалы. Чтобы стать артистом, достаточно было спеть перед комиссией пару куплетов получить аттестат, по которому на бирже труда можно было получить путевку на выступление. Налоги с платы за выступления в пивных не взимали, поэтому число эстрадных артистов резко возросло: если до революции в Москве их было около 200 человек, то в 1923 г. – уже более 1500.
Едва ли не верхом изысканности считались цыганские романсы и ариетки уже покинувшего к тому времени страну Вертинского, рисовавшие далекий «бананово-лимонный Сингапур» в противовес тяжелой и серой повседневной жизни.
Типичный репертуар «пивной эстрады» того времени описал советский писатель Николай Равич, которому приходилось бывать в пивных в годы нэпа: «В 9 вечера с эстрады несется песня об очаровательных глазках, раненых чайках, верной любви до гроба и т. д. В 10 часов начинается обслуживание нэпмана – экзотический репертуар: негры, бананы, острова Таити, любовь к цветной девушке, фокстроты всех видов. В полночь настроение падает, цыганский хор рыдает о безнадежной любви, о любимой, без которой не мила жизнь и т. д. В час ночи хор орет песню о кабацкой удали, о ямщиках, о дикой звериной любви, прославляет каторжан и в тысячный раз заставляет Стеньку Разина бросать княжну в Волгу-матушку».
Ошалевший от внезапно свалившихся на голову экономических свобод народ распевал «Бублички», «Кирпичики» и «Стаканчики граненые», хохотал над частушками и подпевал куплетистам. «Кирпичики», кстати, считаются первой советской песней, снискавшей по-настоящему широкую популярность в народе. Авторами хита стали поэт-песенник Павел Герман и композиторы Валентин Кручинин и Семен Бейлинзон. Текст песни описывал типичную судьбу того времени:
