Но, видимо, заметив, что терраса поворачивает влево и расширяется, он воздержался от упреков и даже вздохнул с облегчением, увереннее поглядывая вправо на часть расширенной заснеженной террасы, уже закрывавшей громадную трещину, так что не было видно ни камней, ни лесных завалов, ни белой нити русла Филаретовского ключа. Когда я почувствовал, что прокурор уже уверенно сидит в кабине и мы приближаемся к совершенно ровному заболоченному месту разлива, то рассказал ему о моем, возможно неудачном, сопоставлении. Оно возникло у меня на самом трудном спуске, который я сравнил с комфортабельной дорогой в тюрьму на прямом пути и очень долгой, тернистой дорогой на свободу - на обратном. Он вначале покачал головой, а потом сказал:
- Если бы все люди так это понимали, то в тюрьмах посвободнее было бы…
Мы подъехали к условной вертолетной площадке. Я еще не успел как следует балок выровнять, как открылась задняя дверь и все мужики на снег спрыгнули. Они радовались и смеялись как дети. А наш охранник, следователь Петр Петрович, вернулся в балок, расчехлил ружье прокурора, достал из вещмешка с десяток патронов и начал палить в воздух из всех стволов, никому не объясняя зачем, но все понимали: скоро будем дома. И пошли тут сыпаться хлопья слежавшегося снега с веток деревьев да эхо отдаваться по лесной чаще. Собаки визгом и лаем приветствовали частую стрельбу и каждый раз подбегали к гильзам, которые веером разлетались и падали в снег.
Все закурили, а Михаил Михайлович присел и стал копаться в большом портфеле и к окончанию стрельбы прямо на снегу расстелил длинное импортное банное полотенце. Затем с лукавой улыбкой выставил на него бутылку шампанского и положил рядом коробку конфет «Птичье молоко». Мы, шутя и смеясь, дождались приглашения хозяина к импровизированному столу. Виктор принес шесть граненых стаканов и большой сверток оранжевых мандаринов и раскатил их по цветному полотенцу. Все подняли стаканы с разлитым Михаилом Михайловичем шампанским и посмотрели на него, и он понял, что нужно сказать маленький полевой тост.
- Дорогие друзья! Командировка закончилась, и мы благополучно возвращаемся домой. И нам радостно после тяжелого спуска оказаться за таким красивым столом и в такой компании. Потому что мы повстречали здесь гостеприимных и добрых людей. Мы пробыли с ними только три дня, и, говоря откровенно, нам тяжело с ними расставаться. Спасибо за доброе и внимательное отношение ко мне и моим товарищам. Добрые пожелания и крепкого здоровья Валентину Степановичу и Виктору Петровичу.
Михаил Михайлович закончил краткую речь, поднял свой стакан повыше, приглашая всех выпить. Закусив мандаринами стопку, народ оживился. Кто-то даже пошел в балок, к выстроенным в ряд портфелям и полиэтиленовым пакетам. Видимо, там была заначка, приготовленная еще дома. Кто сегодня поедет в тайгу без бутылки водки и закуски? Но Михаил Михайлович поднял руку, показывая на время и давая понять, что вот-вот из-за черных сопок и снеговых туч покажется вертолет и продолжение застолья будет неуместным. Мол, мы ведь на службе находимся.
Быстро закончив, мы свернули полотенце. Прокурор подошел ко мне, взял под руку, и мы отошли в сторону площадки, так как там снега было поменьше. Разговор, понятно, шел доверительный - все о тех же наших делах: Вскоре действительно, но только не стороны сопок, а со стороны разлива, показался вертолет. Пилотам, надо полагать, хорошо был виден крест на крыше балка, желтый бульдозер и маленькая, окаймленная черными камнями таежная вертолетная площадка. А около площадки - люди в строгой лесной робе, не похожие ни на лесников, ни на охотников. Для пилотов мы были просто какие-то люди.
Вертолет быстро приземлился, пилоты спустили маленькую лестницу, командир экипажа, взяв под козырек, представился Михаилу Михайловичу. Затем они пожали друг другу руки и попытались о чем-то говорить, но из-за шума пропеллера нам не многое можно было разобрать. Потом все поднялись на борт, только мы с Виктором остались на площадке и долго махали руками улетающему на юг вертолету».
Сев в кабину бульдозера, где только что ехал Михаил Михайлович, Валентин и Виктор развернулись и опять поехали по узкой террасе, но уже не обращая внимания ни на черноту каньона, ни на окружающие его скалы, ни на усиливающийся боковой ветер, гнавший поземку по только что взрыхленному снегу. Валентин постепенно уводил машину с террасы и выходил на широкий распадок.
- Хорошие мужики эти криминалисты. Только какие-то пугливые, - сказал Виктор. - Я считал, что они должны быть очень смелыми и решительными. А здесь они себя по-другому вели.
Валентин поддакнул и ответил:
