— Нет… — Кэлен покачала головой, ее улыбка была натянутой. — Нет, Ари, только ты и я. Он плохой человек, мы не хотим проводить с ним время. Ты слишком мала, чтобы понять.
Арианне было еще меньше года, и прежде чем она успела надуться, ее отвлек блеск золотой рыбки в фонтане. Кэлен нельзя было так легко сдвинуть с места. Каждый раз… Каждый раз, когда она находила минутку покоя в этом изнуряющем кошмаре, он был там. Это была ее судьба за провал Мидлендса.
Наконец, сжав губы, она подняла дочь на руки и внесла обратно внутрь. Солнце не было таким уж теплым, когда она вспомнила, что чувствовала его, и у нее была только дочь, с которой она мог бы поделиться этим теплом, только из-за Даркена Рала. Она страстно желала того дня, когда ее ребенок станет достаточно взрослым, чтобы понять, что нужно делать.
— Моя леди! — Алиса подбежала к одному из главных залов с письмом в руке.
— Что это? — спросила Кэлен, наклонив голову, когда Арианна попыталась выдернуть локоны, выбивающиеся из-под прически.
— Годовой отчет из Мидлендса. Лорд Рал сказал, что вы тоже должны его посмотреть.
— О, это он, — сказала Кэлен, сдерживая горькое замечание, что письмо должно было прийти к ней первой. Были дни, когда она все еще вспыхивала гневом, вспоминая, что ее муж контролировал то, что когда-то были свободными королевствами. Она передала Арианну своей служанке, взяв толстое письмо. — Отнесите ее обратно в детскую, это займет у меня некоторое время.
Она была не в настроении заботиться о своем ребенке, не тогда, когда реальность врезалась в ее маленькую сказочную страну. Разочарование никогда не переставало мучить ее, и теперь не имело значения, что делал Даркен; одно его присутствие в ее жизни, роль, которую он играл, заставляли ее чувствовать себя неудачницей. Каждый день она сдавалась, а ведь ее по-прежнему называли Матерью Исповедницей. Даже он. Теперь это было не более, чем издевательством.
Шагая по залу, шурша красной парчой{?}[Парча́ — тяжёлая ткань из шёлка с узором, выполненным металлическими нитями с золотом, серебром или их сплавами с другими металлами.] по полированному камню, она просматривала страницу за страницей тщательно составленных отчетов из каждой провинции Мидлендса. Ее губы дернулись, когда она запоминала каждую цифру, каждое слово, а брови хмурились, когда она приближалась к концу.
— Это невозможно.
Два года этого брака, и она ожидала большего. Сегодня сдержанность была недоступна, и она забыла вернуть маску, которую однажды сняла со своим ребенком; железный взгляд заставил слуг отступить, когда она сердито направилась к высшему двору Д’Хара.
Кровь пульсировала в ее венах, сжав руки в кулаки и наполовину скомкав страницы, которые все еще были в ее руках, она сама толкнула тяжелые двойные двери. Кэлен проигнорировала дело, которым занимались, и пошла прямо в холл с высоко поднятой головой.
— Лорд Рал, — раздался ее резкий голос, наполнив широкий каменный зал.
Бароны и советники в шоке подняли глаза; она играла тихую королеву достаточно долго, чтобы одурачить их. Ее муж поднял взгляд с едва заметным удивлением, его глаза немного расширились. Спокойствие усилило ее гнев, и она не сводила с него глаз, пока не встала в пяти шагах от его трона.
— Мы сейчас поговорим.
— Очистите двор, — быстро рявкнул Даркен, махнув запястьем.
Ни одна душа не осмелилась задержаться.
Каким-то образом Кэлен забыла, что у него есть ключ от ее радахана. Она больше не пыталась найти свои силы, бессильная перед магией, более могущественной, чем сила природы, с которой она родилась; если бы она сделала это, она могла бы вспомнить, что он также держал ключ к ее дальнейшему существованию, и что была причина, по которой она носила маску послушной жены и королевы.
Она не помнила, и Даркен Рал не напоминал ей об этом.
— Что такое, Мать Исповедница? — спросил он у нее жестко контролируемым голосом.
— Я Кэлен Амнелл , — ответила она, с трудом сдерживая гнев, — и вы заставили меня быть вашей женой, а не просто Матерью Исповедницей. Если я должна подчиниться этому, то я требую уважения, которое мне было обещано. — Она протянула руку с бумагами в ней. — Никогда не пытайся лгать Исповеднице, Даркен Рал, но особенно — никогда не лги мне.
Он поднялся с трона, его глаза были немного темнее, чем обычно, и выхватил бумаги из ее рук.
— Это отчеты от губернаторов Мидлендса.
— Изменено вами, если только вы не ожидаете, что я поверю таким нелепым цифрам!
Даркен перевел взгляд на нее.
— Какой у меня был бы импульс лгать об этом?
Кэлен почти возразила, чтобы завоевать мою благосклонность , но вовремя сдержалась. Откуда это взялось? Как будто его заботило то, что она хотела? Он стремился мучить ее и ничего больше. Однако прошло всего мгновение, прежде чем она придумала лучший ответ. — Ты всегда лжешь, Даркен Рал. Больше ты ничего не знаешь.
