— А ты уже собралась ради этого рыдать специально?
Мурыся отвечает осторожным кивком. Достаю из кармана носовой платок и вытираю её щёки.
— Весёлая ты нравишься мне больше, чем грустная.
— Правда?! — её грустно обвисавшие ушки разом подскакивают.
— Конечно, — подтверждаю я и не удерживаюсь, чтобы не чмокнуть ещё в щеку снова. Она бросается обниматься.
— Котик, я буду весёлой! И умной! — поглядев мне в глаза, она уточняет: — Тебе же нравятся умные девочки? Я правильно поняла?
Мой согласный кивок стал для неё сигналом, чтобы обнять меня снова.
* * *
Егорыч встречает меня у дверей конторы. Я — как обычно — протягиваю ему ладонь для приветствия, и приятель вцепляется в неё обеими руками.
— Женька, я спасу тебя, — обещает он заговорщицким тоном.
— От чего?
— От мымры и прочих животных! Я обязан это сделать, как друг! Ты понимаешь меня?
— Пашка, а ты уверен, что меня надо спасать?
— Есьсесьсено. А то ты скоро мяукать начнешь.
— Зачем?
— Чтобы кошкам в любви объясняться.
Смотрю поверх Пашкиной головы.
— Не переживай. Кошки часто понимают и без слов. А уж как моя — так...
— Ещё скажи, что у неё фигура лучше.
— Не скажу. Фигурка — так себе.
— Таак...
— Зато уж точно умнее многих из тех, которых мы с тобой...
— Женька, гол засчитан, — соглашается со мной Егорыч. — Дур мы с тобой перевидали... После них и правда — скорее с кошкой будешь разговаривать.
— Егорыч, ты уловил самую суть. Я иногда жалею, что она — кошка, а не девчонка.
Приятель вздыхает, засовывая руки в карманы.
— Да помню я её. Я ж у тебя был... Ещё когда ты её не раскормил. Ласковая такая... Я ещё тогда подумал, что она тебя обожает. А уж как она на задних ходила — вообще хоть в цирке показывай.
— Она ещё лучше ходить стала.
— И глаза умные. Смотрит — будто сейчас что-то скажет.
Я согласно киваю. Пашка цокает языком и качает головой.
— Да... Начинаю тебя понимать... Но без женщин ведь тоже нельзя!
— Вот и Мурыся так считает... — соглашаюсь я.
— Идеальная подружка прямо...
— Только с хвостом.
— Женька, сегодня идём в клуб. С тебя тачка, с меня койка.
— Не сегодня. Я ж тогда Мурысе должен ужин и завтрак подготовить.
— Эх, Женёк, и повезло же ей с тобой... Вот захомутает тебя какая-нибудь — ты ж смотри, и её не раскорми, как бегемота.
— Постараюсь. Пошли трудиться, пока Палыч мимо не пробежал.
* * *
Захожу в отдел закупок и оглядываюсь. Смотрю на средний из трёх столов. Не увидав искомого — наклоняюсь к сидящей у двери тётке лет пятидесяти.
— Антонина, а Ксения где?
— Купи очки, — недовольно бурчит Антонина.
— Я здесь.
Последний раз я так удивлялся, когда Мурыся превратилась. Понятно, почему я не признал Ксению в даме, сидевшей возле третьей из закупщиц. Анатольевна, чтобы не возиться с перекраской, просто состригла волосы, оставив блондинистый ёжик длиной едва ли более сантиметра. В сочетании с её узкими очками и светлым костюмом — выглядит оглушительно.
— Анатольевна, с таким причесоном тебя надо переводить в отдел к дизайнерам.
— В бордель вышибалой, — тихо поправляет Антонина от двери. Интересно — Ксения просто не услышала, или проигнорировала? Не отвлекаясь на колкости, она встаёт и, подойдя ближе, уточняет:
— Женя, ты ко мне?
— К тебе, неожиданная. Ты по плитам что-нибудь выяснила? Есть у поставщика?
— Пока нет. Ты не беспокойся — я обязательно позвоню.
— Как же. Чтобы блондинка — да что-нибудь вспомнила вовремя сделать... — продолжает ехидничать старшая коллега. Похоже — поток колкостей переполнил чашу терпения Ксении, она опирается одной рукой на стол Анатольевны, скрючивает пальцы на другой и шипит сквозь зубы:
— А тебе завидно?
Смотрю на её руку, зависшую над столом. Мурыся делала похоже, когда выпускала когти. Только у Ксении коготки ещё и покрытые лаком. Теперь уже я не удерживаюсь, чтобы не подколоть:
— Ещё подеритесь, кошки.
Ксения фыркает, садится на своё место и берётся за телефонную трубку. Я недолго жду, пока она дозванивается, но это быстро надоедает и я, выходя, прошу:
— Узнаешь что — стукни.
Анатольевна нажимает на повтор набора номера и кивает:
— Да, Женечка.
Зависаю в дверях на пару секунд, будто меня чем-то стукнули. И, не оборачиваясь, ухожу. Только её ухаживаний мне и не хватало.
* * *
— Хочу пошалить! — заявляет Мурыся вечером.
— Кисонька, ну куда ещё шалить? И так жарко.
— Я весь день сидела и смотрела, что ты мне подчеркнул. А когда было нечего смотреть — я читала. Мне тоже жарко. Но я засиделась. Ну, пожалуйста, котик.
Прохожу в комнату, на ходу расстёгивая и стаскивая рубашку, пока она не промокла. Мурыся усаживается на диван, закидывает ногу за ногу и молча кокетничает, поигрывая кончиком хвоста. Избавившись от уличной одежды, усаживаюсь рядом. По случаю жары она одета трусы и в лёгкую маечку. Не будь она кошкой — ничего лучшего и предположить было бы нельзя. Хоть и не красавица... Но я уже привык к её забавной мордашке с этими торчащими ушами. Она вдруг огорошивает меня вопросом:
— Женя, а что такое термоядерный синтез?
Я почесал затылок.
— Тебе сложно рассказать или просто?
— Давай просто.
Заваливаюсь на диван и задумываюсь. Мура пристраивается на боку, подперев голову рукой.
