Мальина резко взмахнула хлыстом, рассекая воздух, и обрушила на меня целую серию ударов. Было не слишком больно, но довольно ощутимо. Удары сыпались на меня один за другим, постепенно спускаясь со спины на поясницу и ниже, потом она, отбросив хлыст, начала щипать меня своими длинными пальцами в перчатках. Провела ладонями по лопаткам, по спине, обвела по контуру бедра, раздвинула ягодицы и коснулась пальцем заднего прохода - и вдруг, сунув мне руку между моих ног, сграбастала в кулак мужское естество. Разочарованно хихикнула и ударила его рукой, заставив скорчиться от резкой боли.
- Да у него не встал! Может, наш Або хиломудый или чем-то болен? Я слышала, что есть такие мужики. Обычно от моих забав у каждого торчал колом!
Вот дура! Как я ни был зол, но все же посмеялся бы над ней, если бы мог. Да до желаний ли сейчас, когда едва могу дышать? Глаза слезятся, по лицу течет холодной пот, губы растянуты огромным кляпом, а нос зажат кожаной маской? Какие могут быть желания в такое время?
- Ладно, Або, попробуем иначе завести тебя, мой сладкий, - с приторной лаской в голосе объявила Мальина, появляясь в поле моего зрения. - Смотри, это бутыль оливкового масла. Я окуну в нее свой пальчик и засуну тебе в зад, это не будет слишком больно, обещаю. Ну а потом, я вставлю в твой проход игрушку твоего распутного отца, - она приблизила к моим глазам большой предмет, напоминавший по форме мужской член. - Тебе знакомы эти милые штуковины, ведь так? Евнух сказал, что король лично велел изготовить их по специальному заказу, когда полностью потерял свою мужскую силу. Теперь и ты изведаешь те удовольствия, когда такая вот игрушка входит внутрь. Приступим, милый, тут уж точно ты не сможешь удержаться и загоришься пламенем перед соитием с Павилом!
Она погладила меня искусственным фаллосом по спине, спустилась ниже, руки распутницы легли на ягодицы и шире развели их в стороны. Легко представить, как я выглядел сейчас. Некоторое время фурия ничего не делала, только водила пальчиком по кругу, потом, я определил это по звукам, откупорила крышку бутыли и ливанула масла себе на руку. Палец настойчивее ткнулся в середину отверстия и надавил, пытаясь проникнуть внутрь. Я дернулся от резкой боли, но мучительница не остановилась, свободной рукой она сильно хлопнула мне по заднице и продолжила пытку. Мышцы мои непроизвольно сжались, это разозлило Мальину и она грязно выругалась по-ханайски.
Зарычав, она шлепнула меня снова, должно быть испытывая от этих ударов некое подобие удовольствия, палец уперся в мое тело сильнее, и я почувствовал, как она входит внутрь. Ощущение отнюдь не из приятных, но помешать этому я не мог, и только тяжело дышал, в ожидании окончания пытки. Однако это было лишь начало, Мальина двигалась во мне, безжалостно и грубо, не давая ни мгновения передышки, потом к первому пальцу добавился второй и принес мне еще большие страдания. Проклятье, лучше бы опять избили, чем изгаляться над беспомощным бесправным человеком! Я задыхался все сильней под непроницаемой кожаной маской, чувствуя себя почти на грани обморока.
Увы, я не лишился чувств. Все ощущал и понимал. Девка рычала, продолжая свою грязную работу, не забывая время от времени проверять состояние моего члена.
- Он безнадежен, Вил, наверно, точно хиломудый, а мы ему еще и оскоплением грозили, - наконец объявила она, - однако это уж не столь и важно. Раз не мужик, то это лишний повод, чтобы отодрать его! По-моему, он ничего, тело хорошее, ну принц же, не простолюдин какой. Немного, правда, похудел, но мышцы сильные, чистка отстойников пошла ему на пользу…
- Маль, ты иди, дальше я сам, - голос Павила показался мне каким-то непривычным. Я замер, снова весь вспотев, не в силах поверить, что он все-таки завелся, глядя на похабные действия своей помощницы. - Я справлюсь, говорю, можешь идти, ты сделала достаточно.
- Что, захотел его? - девка хихикнула. - Ну я же говорила. Еще немного потерпи, я только вставлю ему в зад игрушечку отца. Она растянет его лучше моих тонких пальцев.
В меня ворвался скользкий чужеродный предмет. Он все во мне заполнил целиком. Мне было больно, но терпимо, куда сильней терзали стыд и унижение. Я ясно представлял, как выглядел сейчас со стороны. Распластан и распят, с раздвинутыми широко ногами и поднятым кверху задом, из которого торчит эта проклятая штука. Да, эти двое превзошли сами себя, большей телесной и душевной пытки выдумать нельзя. Из горла вырвался не стон, а рык, и тут же захлебнулся в кляпе. Я даже губу прикусить себе не мог, чтобы отвлечься болью, поэтому снова рванулся вверх, чтобы ошейник врезался в шею… Эти проклятые насильники все видят, наслаждаются моим позором. Ну что же, сволочи, давайте, что еще придумаете, чтобы окончательно сломить меня?
