- Нет, просто обезглавьте. Они все же не шваль, а воины, поэтому заслуживают быстрой и почетной смерти. Або, иди за мной, я не хочу смотреть на это. Эй, кто там есть из лекарей? Чего стоите, словно неживые? Немедленно перевяжите рану моему рабу! Я не хочу, чтобы он умер от потери крови!
========== Глава 9. Смена союзников. ==========
Я ждал каких-то жестких наказаний за побег, кнута, плетей, а может, нового сеанса унижений в комнатке у спальни короля, но про меня как будто все забыли. Уже три дня, считая по кормежкам, я просидел в темнице, прикованный к стене короткой толстой цепью. Первое время мне казалось, что вокруг кромешная темнота, потом глаза привыкли и стали различать слабое свечение из левого крыла этого каменного мешка, где, видимо, имелось небольшое отверстие в потолке. Его было так мало, что я с трудом различал собственные пальцы, поднося их к самым глазам, но радовался и этому - крошечное подобие света вкупе с регулярными кормежками свидетельствовали о том, что я еще жив, а не отошел в царство теней.
Свою темницу я давно уже исследовал, и эти наблюдения не дали мне и мизерной надежды на возможность нового побега. Впрочем, я это знал и прежде, хотя в бытность свою принцем наведывался сюда не часто, предпочитая не вмешиваться в эту сторону жизни дворца. Преступниками и ворами, сидевшими здесь в ожидании наказания, занимался отец и судебное ведомство, мне же особой нужды бывать в столь мрачном месте не было. Тюрьма находилась в подвальном помещении, камеры, сложенные из толстых прочных бревен, казались неприступными, словно предназначались не для людей, а для каких-то сильных кровожадных зверей. И вот теперь я сам сидел в одной из таких клетушек, надежно прикованный к стене крепкой цепью, рассчитанной на слона.
Томительно тянулось время, а день и ночь я различал лишь по тому, как исчезало светлое пятно в углу темницы. Ко мне никто не приходил, кроме солдата, приносившего еду - мясную похлебку и большой кусок хлеба. Лампа в его руке невыносимо слепила мне глаза, заставляя прикрываться рукавом, а к тому времени, когда я отваживался немного отвести локоть от лица и что-нибудь спросить, он уже был у входа, и яркий луч, качаясь, удалялся и снова погружал меня в беспросветный мрак подземелья. Я некоторое время привыкал к нему, потом осторожно протягивал руку в специальный паз внизу и наощупь доставал котелок с похлебкой. Не спеша ел, и эти минуты скудной трапезы являлись единственным разнообразием в моей арестантской жизни, не считая обязательных упражнений и ходьбы в пределах отпущенной мне “свободы” - я все-таки старался поддерживать свое тело в форме, скорее из упрямства, чем в надежде на изменение к лучшему своей участи.
О собственном поступке я ни капли не жалел, хотя наверное, Павил, как и мой оруженосец Сет, тоже считал меня безмозглым идиотом, ради никчемной жизни нескольких девчонок пожертвовавшим собственной свободой.
- А генерал довольно предсказуем, - сказал я вслух, стремясь нарушить гнетущую тишину подземелья звуками своего голоса, - он знал, что я так поступлю, поэтому и приказал арестовать детей. Но вот когда же он успел так хорошо меня понять? Возможно ли, что этому кровавому уроду дана редчайшая способность видеть в человеческой душе? Может, поэтому он стал таким великим полководцем, за которым с радостью идут на смерть тысячи?
Вскоре появился и еще один повод для беспокойства - рана на руке. Вместо того, чтоб заживать, она болела все сильней, повязка стала плохо пахнуть. Должно быть, рана загноилась - или от того, что попала грязь, или на сюрикене был какой-то яд. Я чувствовал себя больным, все тело наливалось жаром, мне стало трудно не только подниматься на ноги, но даже шевелиться. Жаль, если так и суждено закончить свои дни - во мраке и полном одиночестве, всеми покинутым и забытым…
***
Очнулся от того, что мне в глаза бил яркий свет, значит, я больше не лежал в темнице? Но сколько времени я пробыл в забытьи и что со мной произошло за это время?
Не сразу я решился приоткрыть глаза, прислушиваясь к запахам и звукам. Нет, это точно не темница, даже не барак рабов. Я чувствовал спиной приятную мягкость постели, а сверху теплое стеганое одеяло. Где это я, кто перенес меня сюда и для чего? Боли в руке не ощущал, но может, это оттого, что я лежу, не шевелясь?..
- Ваше Высочество, ну наконец-то! - позвал меня чей-то знакомый тихий голос. Я перестал прикидываться спящим и увидел склонившегося надо мной евнуха Сувона. - Вам лучше, принц?
- Где это я? - с трудом разлепляя спекшиеся губы, прошептал я. - Дай мне воды…
- Сейчас, сейчас, - заторопился евнух, прикладывая к моему рту носик поильника, - жар спал, принц, слава небесам. Теперь все будет хорошо.
- Где я, Сувон? - утолив жажду, повторил я вопрос. - И что со мной случилось?
- Вы в моей комнате, Ваше Высочество. Лекарь мне поручил заботиться о вас.
- Лекарь? О чем ты говоришь? С чего Павил вдруг стал настолько милосердным, что снизошел до раны своего раба, после того, как сам засунул его в равнодушный мрак темницы?
