- Один бы смог, я тоже абсолютно в нем уверен. Но девушка права - маленькая дочка все меняет, даже суровый воин не сможет спокойно смотреть, как корчится от боли собственный ребенок.
- Вы думаете, что Павил так ужасен, что прикажет пытать ребенка?
- Он же не миротворец, он наемник и убийца, а на войне все средства хороши. Ладно, нам по-любому надо уходить, иначе весь “Оранс” тоже пойдет в темницу из-за нас.
К вечеру пришли ошеломляющие новости о казни. Речь шла уже не только о Фаддее и его дочери, но и о двадцати девочках в возрасте от двенадцати до четырнадцати лет, которые должны были заплатить своей жизнью за убийство двух вражеских солдат, пережив мучительные часы ужасных мук на коле. На площади и в городе всем объявили, что если принц Герберт придет и добровольно сдастся, все дети будут прощены.
- Ваше Высочество?
- Сет, ты же понимаешь, у меня нет выбора, я должен это сделать. Павил не остановится, пока меня не схватит.
- Безумный негодяй! Можно подумать, что он вами одержим.
- Эти слова недалеки от истины. Месть за семью… ну это долгая история… - я повернулся к девушке-связной. - Сможешь нас провести в восточные пещеры?
- Кого-то одного смогу, - ответила она, - под видом своего парня. Но всех нельзя, на улицах кругом наемники. Завтра плохой день и наверно многие из нас умрут.
- Джив, ты пойдешь и постарайся убедить воинов, чтоб не лезли завтра на рожон, иначе пострадают женщины и дети.
Проводив девушку и Джива, мы замолчали. Да о чем нам было говорить? Все было и без слов понятно. Сет взглядывал на меня с какой-то злой досадой, а я сидел и думал, сможет ли солдат сказать те нужные слова, чтобы остановить упрямцев? Завтра плохой день, девушка права. Непредсказуемый, опасный день, и я обязан приложить все силы, чтоб сделать его менее трагичным. Что вытворит со мной Павил, заполучив обратно - об этом я старался не задумываться, что б не потерять решимость. Наверно, легче будет умереть, чем снова жить бесправной горькой жизнью, особенно после той ночи в комнате отца? Как бы устроить так, чтоб и народ не пострадал, и смерть моя была не бесполезной и почетной?
- Даже не думайте об этом, принц, - оруженосец, как всегда, безошибочно угадал мои мысли, - вам надо жить, вы помните об этом!
- Надеюсь на тебя, мой верный друг, - улыбнулся я, - твоя задача очень сложная: объединить войска и научить всему молодежь. Я постараюсь выжить, но если со мной что-то случится, я знаю, ты сумеешь встать во главе нашей армии и вернуть Таргасе ее былое величие.
***
С утра погода хмурилась, накрапывал дождь, а к полудню, то есть к назначенному времени казни, небо и вовсе разразилось ливнем. Правда, шел он недолго и быстро ослабел, но жители вышли на улицы в широких соломенных шляпах, которые скрывали лица больше чем наполовину и служили отличной защитой от льющих с неба струй воды.
Это было хорошим знаком, и можно было не бояться, что меня узнают раньше, чем нужно.
- Ведь знаю, все равно пойдешь на площадь, - сказал я Сету, собираясь уходить, - мои приказы для тебя теперь ничто не значат. Но все же повторю: что бы ни случилось там, не вмешивайся, не пытайся мне помочь. Тебе нельзя обратно в плен, у тебя другая задача. Ты понял, Сет, что б ни случилось! Ты все равно не сможешь изменить мою судьбу!
- Но это безрассудство, принц! Такое впечатление, что вы хотите быть рабом Павила!
- Все. Хватит. Ты об этом говорил уже вчера. Я принял решение и отговаривать меня не нужно! Я не смогу жить дальше, ни в рабах, ни на свободе, если кровь этих детей будет на моей совести.
- Клянусь, мой принц! Я отомщу за вас! Жаль, что не знаем, чем вчера закончились переговоры Джива…
Я шел в толпе горожан в такой же шляпе, как у всех, одетый, как простолюдин. На меня никто не обращал внимания, в том числе и наемники, люди шли медленно и молча, подавленные предстоящим зрелищем, и это позволяло мне наблюдать за их поведением, но рядом были только женщины и дети, я не увидел ни одного мужчины, даже отдаленно напоминающего воина фигурой или походкой. Несколько стариков и кучка подростков представляли все мужское население столицы. Возможно, я напрасно волновался и все пройдет без роковых глупостей. Сейчас приду на площадь, оценю обстановку и вовремя вмешаюсь в казнь. Раз Павил обещал при всех, он сдержит слово и отпустит девочек. Фаддея жаль, конечно, но спасти его было не в моих силах.
На площадь пропускали с двух сторон. Шестеро дюжих воинов проверяли всех без исключения на наличие оружия и заставляли снимать шляпы. Плохо, однако же, не безнадежно. Девушки в борделе снабдили меня длинным черным париком - там был свой маленький театр для развлечений посетителей, и эти грубые конские волосы должны были некоторое время послужить мне в качестве маскировки, пока не настанет время выйти и явить Павилу свою настоящую внешность.
Уже пройдя контроль, я оглянулся, страшась за Сета и других. Проклятье, если он придет, то может запросто попасть в руки врагов.
