- Нет! Люди помнят и надеются, что он вернется, - горячо заверил зеленщик, - но жить-то надо и при Павиле, куда ж деваться? Найди его, во что бы то ни стало, Сет! Мы слышали, что Павил тоже ищет нашего наследного принца, и это прибавляет ему популярности в народе. Возможно ли, что генерал хочет вернуть ему престол, раз до сих пор не объявил себя монархом? Ты веришь в это, Сет? Вы были вместе с Гербертом в плену и повидали всякого. Наместник может сделать принца нашим государем?
- Да черт их разберет! Я был уверен в том, что Павил полный негодяй, но он повел себя не как диктатор. Если найдется принц, тогда все станет ясно. Я постараюсь отыскать Его Высочество или хотя бы проверить, действительно ли твой племянник видел его в Макаче.
Подъезжая к подворью кожевенника, Сет был в более хорошем настроении, узнав, что Герберта в городе помнят. Он даже напевал себе под нос какую-то легкомысленную песенку, но вдруг замер на полуслове, услышав сдавленный женский крик. Соскочив с повозки, он бросился в сарай и увидел безобразную картину насилия, которую собирался учинить громадный детина над бьющейся в его руках хрупкой девушкой. Мужик стонал от охватившей его похоти, буквально сдирая со своей жертвы простое сиреневое платье, и не обращал ни малейшего внимания на ее слабые протесты и мольбы. Тонкие девичьи плечи были уже обнажены, прическа растрепана, а она отчаянно упиралась кулачками в могучую грудь, но силы были слишком неравны, и девушка не имела ни единого шанса вырваться из железной хватки своего мучителя.
- Не надо… умоляю… отпустите… - хрипела она из последних сил, но ответом был лишь резкий звук разрываемой на груди материи. - Не делайте этого, господин…
- Ты негодяй, как можешь так обращаться с женщиной! - бросаясь к насильнику, выкрикнул Сет. Мощным ударом он отбросил мужика назад и повернулся к его жертве, невольно отмечая, как изящно ее обнаженное до пояса тело. Она взглянула на него, и бывший оруженосец потрясенно замолчал, встретив отчаянный взгляд больших изумрудных глаз. Красавица, хоть и не так молода, как ему показалось вначале. - Вы как, в порядке? Он ничего не сделал вам?
Женщина молча покачала головой, торопливо оправляя на себе порванное платье. Она попыталась подняться на ноги, но не смогла, слишком измученная неравной борьбой с сильным противником, и тогда Сет помог ей, подхватив под руки, и некоторое время удерживал в таком положении гибкое тело, с изумлением ощущая в себе неудержимую дрожь полузабытого греховного желания.
До восемнадцати лет Сет проводил время в сплошных развлечениях, растрачивая деньги знатного отца, пока старик не взялся за него и не спровадил в армию. Однако и здесь присущая юному бездельнику удаль быстро выделила его из рядов желторотых новобранцев, и он быстро пошел в гору, пока не стал личным оруженосцем наследника трона. С тех пор Сет очень изменился, он редко испытывал влечение к женщине, довольствуясь случайными связями с армейскими шлюхами, но вот сейчас, в этом убогом сарае, держа в объятиях чуть подрагивающую от пережитого страха красавицу, словно вернулся в свою бурную юность, когда слыл первым городским распутником и сердцеедом.
- Я рад, что вы не пострадали, - неловко пробормотал он, заставляя себя опустить руки и отступить на шаг. На женщину он избегал смотреть, боясь не справиться с собой и превратиться в такого же негодяя, как тот, кого он только что обездвижил. - Скажите, кто вы? Ваша красота способна свести с ума любого мужчину…
- Знаю, - с неожиданной злостью усмехнулась женщина, - и не виню Гюнтера в том, что он хотел мной овладеть, хотя я и не давала ему ни малейшего повода. Но моя внешность, будь она неладна, это мое проклятие, она принесла мне только муки. Я много лет была игрушкой для мужчин, мною вертели как хотели, не спрашивая при этом моего согласия. Я и сейчас испытываю те же затруднения, хотя во время последней войны и получила небольшие раны, но не настолько сильно испортившие мое лицо, как бы хотелось…
Она повернулась к Сету левой стороной, и он увидел красную полоску шрама, тянувшуюся от уха к подбородку. Да, этот изъян обезобразил бы любую женщину, но только не ее - он придавал изысканным чертам безумно трогательный вид. Хотелось снова заключить в объятия хрупкую фигурку, закрыв собой от всех несчастий мира, беречь и холить, трогать и любить, не дать в обиду никому.
- Не говорите так, - почти благоговейно прошептал он, заставляя себя оставаться на месте. - Скажите, кто вы? Что вы делаете в таком убогом месте? Позвольте вам помочь…
- Вы мне уже помогли, хотя и ненадолго, - печально ответила женщина. - Благодарю вас, господин. На вас форма охранника торгового дома, вы верно прибыли сюда за товаром? Я провожу вас в главный дом… Ах, да, меня зовут Фиона, я здесь работаю служанкой.
