- Чему ты радуешься, если мы опять в рабах? - тиская друга в объятиях, усмехнулся я. - Как же так вышло, что тебя тоже схватили? Использовали мое имя, чтоб выманить тебя в условленное место?
- Не вздумай обвинять себя, Герберт! Сам виноват, был так чертовски рад, когда тебя увидел, что позабыл про бдительность, вот и попался, словно маленький ребенок.
- Ладно, не будем тратить время на взаимные упреки, лучше скажи, что же произошло за год правления Павила, тогда, возможно, я смогу понять причину нашего пленения. И почему Павил с ханайкой разошлись? Она была так предана ему, и вдруг такие перемены!
- Хоть я и оставил службу во дворце, пара приятелей осталась, - нехорошо сощурился мой бывший оруженосец. - Так вот, из первых уст, и это далеко не сплетни: девка упрямо шастала к Павилу в спальню, но тут же вылетала из нее как ведьма злая. Да, и еще - Павил тебя весь этот год искал, с настойчивостью тигра на охоте.
- Хочешь сказать, что Павил не пускал ее к себе в постель, и что они вовсе не любовники, как все считают? И корень их размолвки - я? Но почему?
- Признаться, тоже не могу понять, - пожал плечами Сет. - Но видел бы генерала год назад, когда он словно одержимый лазил по пещере, лично наблюдая за разбором завалов! Его глаза горели бешеным огнем, особенно когда нашли тела двух воинов, засыпанных землетрясением. Этих несчастных было невозможно опознать, Павил всех растолкал и бросился вперед, выгнал солдат, потом стянул с обоих мертвецов штаны… Герберт, он знал, что у тебя шрам на бедре? Значит, он проверял, не ты ли это, и был безмерно рад, что шрама не нашел…
- Все это очень странно, Сет, с чего бы этому мерзавцу за меня переживать? Ладно, а ты? Откуда взял жену и что она за человек?
- Она моя богиня, принц, - почти благоговейно произнес этот скупой на эмоции человек, - я вытащил ее из лап насильника, хотел помочь и оберечь об всех мерзавцев в мире, но вместо этого вовлек в беду.
- Но кто она? Ты знаешь что-нибудь о ней?
- Несчастное создание, брошенное в безжалостные волны жизни, - похоже, мой оруженосец стал поэтом. - Я не волнуюсь за себя, но за нее боюсь. Хрупкий цветок, что станется с ней здесь, в плену, в чужой стране?
- Я сделаю для вас все, что смогу. Вот чертова гадюка, носит же таких земля!
========== Глава 9. В коварной паутине страсти. ==========
- Ваше Величество, рабы доставлены! - доложил начальник дворцовой стражи. - Помещены в казематы для особо опасных государственных преступников! Вы приказали сразу доложить.
- Я уезжаю на учения в войска, - тщательно скрывая довольную усмешку, ответила Мальина, - до моего возвращения никаких действий по отношению к ним не предпринимать! Держать в цепях, на хлебе и воде, однако никаких издевок и физических расправ.
Перед тем, как покинуть дворец, королева все же не удержалась и зашла в темницу. Стражник открыл оконце в камеру, где поместили принца, и женщина впилась взглядом в лицо Герберта, который крепко спал, измученный дорогой.
- Проклятье, как безумно он красив! - невольно любуясь точеными чертами благородного лица, пробормотала Мальина. - Даже сейчас, небритый и осунувшийся, выглядит прекрасным богом, рожденным покорять и властвовать. Что же мне делать с ним, как победить? Его оруженосец тоже у меня в плену, это должно помочь. Придурок Або ничего не стал бы делать для себя, но ради друга он смирится, и будет делать все, что прикажу!
Принц шевельнулся, по лицу его прошла гримаса боли. “Чего-то снится, - усмехнулась королева, - может быть, женщина? Нет, вряд ли, мои люди тщательно за ним следили, но женщин он ни разу за год в дом не приводил и бордели не посещал. Все это очень странно, при этакой смазливой морде, и не иметь в постели шлюх? Может, он мужеложец, сам того не зная? Отреагировал же он тогда на Павила, когда к моим прикосновениям остался равнодушен?”
Она прекрасно понимала, почему так сильно ненавидит Герберта, шестым чувством воспринимая его как крепкий орешек, который расколоть довольно сложно. Привыкнув подчинять себе мужчин, причем не только властью, но и любовным искусством, в лице таргаского принца она получила второго Павила, то есть особь мужского пола, не поддавшуюся на ее дьявольские уловки. Это задевало ее самолюбие, а вкупе с мыслью, что красивый парень отнял у нее сердце генерала, превращало принца в лютого врага, которого хотелось подчинить себе, сломать и уничтожить. С каким бы удовольствием она обезобразила это породистое тонкое лицо, искромсала изысканную редкостную красоту, приказав палачам выжечь клеймо на гладком чистом лбу, порвать изящные чувственные губы, расплющить нос и отрезать уши!
