- Будешь сражаться с собственным отцом? Ради своей коварной девки? Ты слеп, мой милый, несмотря на твой военный гений. Ты можешь поступать по-своему, но я тоже приму все меры, чтобы остановить тебя.
- Я знаю, как проникнуть во дворец, минуя главные ворота, - сдаваясь, сказал Рой, - в стене имеется подкоп. Но в правое крыло дворца так просто не войти. Нас остановят через несколько шагов.
- Позволь помочь тебе! - неожиданно раздался звонкий девичий голос. - Я выросла во дворце и отлично его знаю. Кроме того, среди прислуги и охранников у меня есть свои люди…
- Как ты смела подслушивать наш разговор? - с тихой угрозой прошипел Рой. - Ты все мне наврала? Про бедную семью и про свои несчастья? Кто подослал тебя ко мне шпионить? Кто ты на самом деле, отвечай!
- Я не шпионка, Рой, никто меня не подсылал, - не моргнув глазом, ответила Мая. - И я не наврала тебе ни в чем. Моя мать много лет была служанкой и одновременно наложницей богатого вельможи во дворце. Во времена ее фавора мне тоже хорошо жилось. У меня были свои комнаты и мне многое позволялось, в том числе беспрепятственно ходить по всему дворцу. Я проведу вас так, что королева не заметит, она не знает тайные ходы так хорошо, как знаю я.
- Кто эта девушка? - спросил Мастер. - С какой поры ты позволяешь находиться в командном шатре кому попало?
- Она моя рабыня, Мастер, я купил ее.
- Ты доверяешь ей? Но женщины коварны, ты этого еще не понял, став псом Мальины?
- А вы грубы, наставник, - усмехнулся Рой. - Но я уже прозрел, больше не лаю по-собачьи, а помогли мне в этом обстоятельства и… Мая. И я рискну поверить ей, чтобы увидеть свою… мать. В конце концов, если Мальина нас поймает, всегда могу отговориться тем, что заблудился.
***
Полки Павила шли к Цахиру. Они пока что двигались открыто, обманывая бдительность возможных шпионов. Особый отряд должен был незаметно отделиться от основных сил только к вечеру, а сейчас генерал медленно ехал на коне вдоль растянувшейся колонны, думая о предстоящем столкновении с Мальиной.
Впервые генерал был не уверен в том, каков будет итог, и получится ли все так, как он задумал, слишком сложна была поставлена перед ними задача. Прежде они всегда смело шли на противника и побеждали его в большом сражении, теперь же им предстояло тайно проникнуть в самое сердце вражеской столицы, устроить одновременно несколько диверсий и захватить дворец, чтобы королева не успела отдать приказ убить заложников или куда-то увезти и перепрятать. Точный расчет, разведка плюс внезапность - единственные козыри в предстоящей операции. Но если план провалится, тогда их тоже схватят в плен, чтобы подвергнуть пыткам и допросам…
“Я ни за что не сдамся ей живым, уж лучше уж смерть в бою, а если не получится, то вот оно, спасение от мук позора!” - подумал он, погладив пальцем спрятанную в заколке горошину яда. Такие же горошины имели и бойцы особого отряда, с каждым из них генерал поговорил лично, предупредив о крайнем риске, однако же никто не отказался от участия в налете. Таргасцы всей душой желали вызволить наследника из плена, люди Павила - проучить Мальину.
Да, рассуждая трезво, миссия была почти невыполнимая, хотя мастер Кирен и обещал сдержать Роя в узде. Слишком уж ненадежен был этот союзник. Недавний враг, он запросто мог и предать, поэтому Павил не посвящал его в свой план детально, но чувствовал, что старый умудренный жизнью человек знал больше, чем открыл ему при встрече.
Последние доносы Зерта также не внушали оптимизма. Заложников держали хоть и не в тюрьме, но порознь, и Павил понимал, что королева сделала это не просто так. Наверняка она придумала какой-то изуверский способ истязаний принца, чтобы потешить свою зверскую, совсем не женскую натуру, садистские проявления которой не раз настораживали даже видавших виды ветеранов.
Боль в его сердце сделалась сильней, лишая присущего генералу равновесия. Он слишком хорошо осознавал, что шанс увидеть Герберта живым и невредимым очень мал. Мальина непременно постарается сломить его и изувечить, если не тело, то моральный дух, имея в этот ремесле солидный опыт…
- Скоро привал, мой генерал, - напомнил Селим, отвлекая от тяжких раздумий.
- Да, помню, - отозвался он, - ты знаешь, что обязан сделать, Селим, в случае провала.
- Но, Павил…
- Я знаю, что поставлено на карту, друг, - устало отозвался генерал, - но пути назад уже нет. Это вышло за рамки цены жизни одного единственного человека, независимо от того, найдем ли мы его живым, когда прибудем в Ханай. Каждый должен получить по заслугам.
Он отвернулся, скрывая от оруженосца угрюмое лицо. Боль еще глубже завладела сердцем, наполняя тяжестью несущийся навстречу свежий ветер с близлежащих горных отрогов.
***
