– Мама передала твое повеление не воевать с людьми, и ее послушались, – прогнусавил Горос. – А потом в плен взяли Валена, и наш правитель решил, что теперь мы можем напасть на людей и поработить их, – гордо выпятил он грудь. – Сегодня Валена казнят. После этого гномы переправятся на тот берег. Нама ведь нет, и воды теперь никто не боится, – дурашливо хихикнул он.
– Веди нас к месту казни! – велела Таня. Объяснять что-то этому убогому не видела смысла.
Но гном повел себя более чем странно. Он упрямо затряс головой и отошел от них на безопасное расстояние.
– Не буду. Вален заслужил смерти. Он и его род принесли много горя моему народу. Наш правитель тебя не послушает. И я тоже… – бубнил Горос, не глядя ни на кого.
– Веди, кому сказала! – прикрикнула на него Таня. – Забыл, что я могу с тобой сделать? – решилась она на крайнюю меру.
Горос мелко затрясся, испуганно глядя на нее. Она же постаралась вложить в свой взгляд всю злость, которую сейчас испытывала к этому тупице.
– Веди! – медленно повторила Таня.
– Хорошо, госпожа, – затравленно кивнул гном и посеменил вперед.
Троица двинулась за ним.
– Мы должны спасти Лекира и предотвратить войну, – прошептала Таня больше самой себе.
Какое-то время все шли молча, пока Рута не решилась заговорить с Горосом.
– А что ты знаешь про Агона? – спросила она, и в голосе ее угадывался страх.
– Он у нас, – легко ответил гном. – Когда они с матерью появились, на нем не было живого места. Воины Валена преследовали их до самой воды. Им чудом удалось выжить. Сейчас он идет на поправку. Правда, мать велела спрятать его от других гномов.
Таня слышала облегченный вздох Руты, и сама не могла стереть с губ счастливую и такую неуместную сейчас улыбку. Слава Богу, Агон жив!
До места они добрались довольно быстро. Дома гномов, как и селение в целом, были очень похожи на человеческие, только все постройки были одноэтажными. Когда они проходили по улице, которая тут, по всей видимости, была центральной, путники улавливали на себе неприязненные взгляды гномов, которых вышло на улицу видимо-невидимо. Казалось, все они покинули дома, чтобы не лишать себя удовольствия поглазеть на столь ненавистных людей. Под их колкими взглядами становилось страшно. Хорошо, что с ними был Горос, уверенно вышагивающий впереди. Таня догадывалась, что только его присутствие сдерживает гномов, чтобы не наброситься на них и не растерзать на месте.
Тем временем они дошли до площади, в буквальном смысле слова забитой гномами. Толпа была такой плотной, что яблоку негде было бы упасть. В центре площади возвышалось строение, очень напоминающее эшафот. Оно было именно таким, каким видела его Таня в фильмах. «Миры разные и люди другие, но убивают везде одинаково», – грустно подумала она.
Они пробирались сквозь толпу к месту казни. Таня чувствовала, как маленькие руки больно щипают ее, а ноги норовят пнуть, но старалась не обращать на это внимания. Но через какое-то время ситуация изменилась, и гномы принялись расступаться перед ними, во все глаза таращась на Таню. «Это она! Это повелительница», – доносился до них потрясенный многоголосый шепот. Но и на это Таня не обращала внимания. Гораздо сильнее ее волновало то, что происходило в центре площади, куда они так отчаянно стремились добраться.
Зрелище, представшее перед ними, не радовало. Лекир стоял возле эшафота в окружении гномов, а на самом возвышении злобного вида гном зачитывал приговор.
– Это наш правитель, Утак, – доверительно шепнул Горос Тане.
– … Учитывая страдания, которые Вален принес моему народу, приговариваю его к смерти, – закончил Утак и свернул свиток.
Гномы радостно завопили и заулюлюкали. Колючий взгляд Утака выцепил Таню из толпы, но ни один мускул не дрогнул у него на лице. Правда, глаза как-то странно забегали, и это не укрылось от внимания Тани. Он поднял руку, и сразу же наступила тишина. Подчиняться тут явно умели.
– Хочешь ли ты что-то сказать, враг моего народа? – обратился он к Лекиру, которого уже затолкали на эшафот.
– Если моя смерть нужна Янтарии, так тому и быть, – философски изрек отец Тани, а у нее аж руки уже чесались от злости.
Хотя, злилась она на гномов, а отцом сейчас вовсю гордилась. Она смотрела на его волевое лицо без тени страха и понимала, что он не блефует, что действительно готов умереть ради своей Янтарии. Интересно, как многое она унаследовала от него?
– Приступайте! – приказал Утак гномам, что держали Лекира, хоть тот и не сопротивлялся.
Настал черед Тани вступить в игру. Все это время она ждала подходящего момента. И сейчас выступила вперед со словами:
– Стойте! Я против!
Среди гномов сразу же снова воцарилась тишина. На лицах всех, обращенных к ней, Таня читала, что еще ни разу никто не перечил правителю.
