– Признай меня и ты, – обратился он к Тане, нацепляя маску великодушия на лицо. – И я пощажу твоих спутников.
Ситуация рисковала перерасти в критическую. Времени на размышления не осталось. Идея, которую с натяжкой можно было назвать гениальной, осенила Таню. В конце концов, про нее столько всего говорят, что пора слухам обрести ноги.
Она повернулась к толпе спиной и загородила от нее Утака. Несколько секунд эти двое буравили друг друга взглядами. Правитель был даже меньшего роста, чем большинство гномов, но в нем угадывалась внутренняя сила и недюжинный ум. Таня не могла этого не признавать. Осталось разобраться с его упрямством и нежеланием ничего понимать.
Гномы вновь притихли. Ожидание повисло в воздухе, перемешанное с крайним любопытством, что же еще она задумала. Сейчас или никогда! – мелькнула в голове Тани мысль. Именно сейчас все должно решиться!
Она медленно наклонилась перед правителем, не замечая, как закрыла глаза Нида и отвернулась Рута, чтобы не смотреть на унижения подруги. Ничего этого Таня не видела, сосредоточившись на том, что решила проделать. Если ее расчеты окажутся верными, они победят, промахнется она – не сносить им головы.
Когда лицо Тани оказалось на одном уровне с лицом гнома, на котором уже вовсю читалось ликование, она резко вытянула руку и схватила Утака за мошонку, со всей силы сжимая ее. Площадь прорезал пронзительный писк, Таня даже не сразу сообразила, что это закричал правитель. Он побледнел и с трудом удерживался на ногах, глядя на Таню во все глаза и страдая от боли. Она не ослабляла хватку, отдавая должное его выдержке.
– Слышал, наверное, что я могу с ними сделать? – прошипела Таня в лицо Утака, так чтобы только он мог ее слышать. – Или ты сейчас же встанешь на колени, или весь остаток жизни будешь петь в церковном хоре!
Лицу своему постаралась придать соответствующее выражение – крайней жестокости, практически кровожадности.
Испытывать и дальше судьбу гном не стал, а может Таня невольно сжала его причинное место сильнее допустимого. Только в следующий момент он повалился на колени, а она, наконец, выпустила его мошонку и выпрямилась во весь рост.
– Не надо в церковный хор, – пролепетал он бледный и потный от страха. – Я признаю твою власть.
Это было победой, которую Таня решила укрепить.
– Скажи это громко, чтобы слышали все!
Утак встал с колен и громко произнес в толпу:
– Она – наша повелительница. Мы должны служить ей!
Первым опомнился Горос, который находился в первых рядах.
– Да здравствует госпожа! – заорал он во все гномье горло.
А потом и все остальные гномы дружно подхватили его вопли. Таня едва сдерживалась, чтобы не заплясать на месте, такая радость ее переполняла. У нее получилось! Риск оправдал ожидания! Те же чувства она читала в глазах Ниды, Руты и Итара, обращенных на нее. Да и сама природа снова решила обласкать их, выпуская солнце из плена. Серьги снова засияли в ушах Тани. Только теперь их блеск не внушал гномам суеверный страх, а лишь усиливал их радость и веру в их хозяйку.
Гномы веселились, обнимаясь и целуясь друг с другом. Пользуясь всеобщим переполохом, к Тане подошла Рута.
– Я думала, что ты, как шлюха, преклонишься перед этим чмо! – вскликнула смуглянка, обнимая Таню.
Тут уж новоиспеченная госпожа не выдержала и расхохоталась, благо, теперь она могла себе это позволить.
– Рута, милая, – сквозь смех произнесла она. – Не стоит так часто произносить эти слова. Все же они не очень хорошие…
– Да? А мне они так понравились, – простодушно отозвалась подруга. – Ну, хорошо, как скажешь. Первое не буду говорить. Но второе буду употреблять, когда захочу. По-моему, оно очень даже точное, – улыбнулась она. – Как тебе удалось поставить его на колени? – вновь посерьезнела Рута.
– А, очень просто, – отмахнулась Таня. – Пригрозила оторвать ему яйца.
Рута сначала онемела. Только и таращилась на Таню, открыв рот. Но уже через секунду громко рассмеялась.
– Какой замечательный способ! – принялась она пританцовывать на месте. – Обязательно когда-нибудь воспользуюсь им.
Лекир, которого уже отпустили гномы и вообще, казалось, забыли про него, приблизился к девушкам. Он смотрел на Таню, и в его взгляде она читала восхищение. Даже неловко стало – не так отец должен относиться к дочери.
– Даже не знаю, что сказать… – проговорил он. – Наверное, стоило столько всего вынести, ради чести обрести такую дочь.
Таня ограничилась благодарным кивком. К неловкости примешивалась легкая отдаленность. Не успела она еще приучить себя к мысли, что Лекир ее отец. Наверное, поэтому была скупа на чувства.
