Женщина поставила перед ним тарелку с картофелем и каким-то продолговатым зелёным овощем.
– Это огу’гец, – пояснила она. – Он очень вкусный, поп’гобуй!
Огурец показался мальчику очень сочным. Особенно Ване понравился его хруст.
– Но отчего же ты сбежал от своих д’гузей, юный Ваня? – изумилась мадам Барено.
– У меня там нет друзей, – ответил он абсолютно честно.
За годы в приюте не было ни одного мальчика, с которым бы Ваня по-настоящему дружил. С которым бы делил радости и невзгоды, вместе шутил и плакал. Или молчал. Он подумал, что даже Петька с Филатом, как бы часто друг с другом ни дрались, а всё равно были друзьями. Они постоянно что-то вместе обсуждали. А вот Ване обсудить хоть что-нибудь было практически не с кем. Разве что последнее время он часто беседовал с Софьей Васильевной.
Воспоминание о воспитательнице неприятно кольнуло его сердце. Перед глазами снова возник тот самый полный разочарования взгляд Софьи Васильевны, когда она уносила остатки сломанного мольберта. Нет, она ни за что его не простит. Каким бы другом её ни считал, Ваня был уверен: для воспитательницы он другом уже не являлся. Поэтому, когда мадам Барено спросила про друзей, он абсолютно искренне ответил, что друзей у него нет.
– Но как же так? У всех должны быть д’гузья. Особенно у таких маленьких мальчиков. Я неп’геменно погово’гю с твоей воспитательницей, чтобы она лучше п’гисмат’гивала за тобой.
– Нет, не надо! – воскликнул Ваня, вскакивая со стула. – Не надо с ней говорить!
– Но почему?
– Она… она… она очень злая. Да, она злая и иногда бьёт меня, – соврал Ваня.
Он страшно не хотел возвращаться в приют и именно поэтому врал. Пожалуй, так серьёзно мальчик врал первый раз в жизни. Вообще, этот день получался для него каким-то необычным. Кроме того, что впервые попал в волшебный город, он к тому же впервые украл и впервые соврал. Такими темпами скоро загремит в волшебную тюрьму. Ваня не знал, чем она отличалась от обычной, но предположил, что там в несколько раз хуже. Хотя он понятия не имел, как выглядела обычная тюрьма.
– Мне нужно кое-что вам сказать, – сказал он, отведя взгляд в пол. – Кое-что очень важное.
– Мы тебя внимательно слушаем, – ответила мадам Барено, разливая себе с Ваней молоко в кружки, а супругу в небольшую миску.
– Я… я не совсем отсюда… – неуверенно начал Ваня.
– Что это значит? Ты из другого города? – задал вопрос Андрей Петрович.
– Я не совсем из города, – не торопясь, продолжал Ваня. – Мой приют находится рядом с селом.
– И стоило так нас т’гевожить, – облегчённо выдохнула мадам Барено. – Ничего ст’гашного, если п’гиют не в го’годе. Где он находится?
– Возле села Мирное.
Мадам Барено недоверчиво переглянулась с мужем.
– П’гизнаться честно… хотя, быть может, это село из новых, но… Я ни ‘газу не слышала о нём. Возле какого оно Пе’гехода?
– Что такое Переход?
Первым, до кого дошёл смысл происходящего, был Андрей Петрович. Он ударил себя лапой по голове и ошарашенно посмотрел на супругу. Та устремила на него свой полный непонимания взгляд. Кот не сказал ни слова, продолжая смотреть ей в глаза, и постепенно до женщины стало доходить. Сперва вверх поднялась правая бровь, затем левая, и вот уже всё лицо исказилось от ужаса. Она выронила банку с молоком, которое тут же разлилось по полу.
– Так ты из п’гостолюдов?! – воскликнула она, а затем руками зажала рот. – Но как? Когда? Кто?
Она судорожно хватала ртом воздух, в то время как Андрей Петрович развернулся в сторону Вани. Его взгляд был настолько тяжёлым, что мальчик даже присел.
– Как ты сюда попал? – удивилась волшебница. – Как это вообще возможно? Я думала, ваши Пе’геходы защищены всеми т’гебуемыми заклинаниями! – последнее она адресовала супругу.
– Так и есть. Их регулярно проверяют. – Он медленно ответил супруге, не сводя при этом с Вани взгляда. – А сейчас, маленький преступник, ты всё нам расскажешь. И в мельчайших подробностях. Уверяю, это лучшее, что ты можешь сейчас сделать.
Мадам Барено достала какую-то светящуюся палочку, взмахнула ею, и осколки банки собрались в единое целое, следом в сосуд влилось молоко. Держась за голову, она без сил рухнула на стул и непонимающе уставилась на своего супруга. Тот подошёл к ней и потёрся головой о щёку.
– Всё будет хорошо, любимая, мы что-нибудь придумаем, – из его голоса пропали все нравоучительные нотки. Он говорил с такой нежностью, что Ване тут же стало стыдно, что он втянул в свои проблемы этих людей. Вдруг Андрей Петрович опять перевёл на него свой суровый взгляд.
– Мы ждём, – потребовал он.
Ваня решил, что если кому и мог рассказать о случившемся, то именно этим двоим. Сделав глубокий вдох, начал рассказ. Свою жизнь в приюте описал как очень тяжёлую. Чтобы ложь звучала правдоподобно, представил, что все дети вели себя с ним как Петька и Филат. В том числе и Софья Васильевна. Мальчику страшно не хотелось возвращаться, потому что он был уверен, что все настроены против него и совсем не хотят его видеть. А затем Ваня рассказал про сундук. Как оказался в нём заперт и что вылез лишь посреди этого города.
