За всё время его ни разу не перебили. Мадам Барено сокрушённо качала головой, не в силах поверить в услышанное. Как только Ваня замолчал, первым, что она сказала, было:
– Каким cancre нужно быть, чтобы не п’говерить ка’гету, кото’гой п’гавишь?! А потом ещё и б’госить её пос’геди улицы? Ваня, ты немедленно покажешь мне до’гогу к этому дому, и уж я им уст’гою! Подумать только, п’гивести в Светлог’гад маленького мальчика, ещё и не волшебника, и оставить его одного. Надо напомнить этому corniaud, что голова дана не только для того, чтобы носить на ней шляпу. Юный Ваня, соби‘гайся!
Мадам Барено решительно встала и направилась к выходу, когда Андрей Петрович сказал:
– Любимая, не горячись.
– Но как же так, Анд’гэ?! Немыслимо быть таким невнимательным!
– Мари, будь добра, вернись на место. Давай посмотрим на проблему с другой стороны.
– Проблему? – подал голос Ваня. – Но я не хочу быть проблемой.
– Нет-нет, мой суп’гуг не так вы’газился, – успокоила его мадам Барено. – Ты отнюдь не п’гоблема. П’госто…
– Приношу свои извинения, – вставил Андрей Петрович. – Я не это имел в виду. Ты, конечно же, никакая не проблема. Но твоё нахождение здесь может доставить нам… неприятности.
– Но почему? – удивился он. – Я всего лишь маленький мальчик.
– Но ты маленький мальчик не из нашего мира. Не из волшебного.
– Волшебного?
– Именно так. Всё, чему сегодня ты стал свидетелем, и есть самое настоящее волшебство. Летающие яблоки, необычные зонты, говорящий… я. И людям из обычного мира в нашем бывать нельзя. У нас это запрещено.
– Но почему? Почему нам нельзя про вас знать?
– Потому что волшебство не решает проблемы. И простолюдам… извини, обычным людям это никак не объяснить. Волшебники не могут наколдовать много денег или большой дом. Мы не варим зелья, которые влюбляют людей друг в друга или делают их беспричинно счастливыми.
– А как же летающие куски пирога?
– Летающие куски пирога – это просто летающие куски пирога. Люди вроде тебя взяли бы тарелку в руки и отнесли её. Волшебники могут немного помочь себе магией. Но этот пирог не возник из ниоткуда. Его испекли своими руками, а не наколдовали. И именно таким мелочам, вроде перемещения пирога по воздуху, простые люди будут завидовать. В лучшем случае. Они просто не готовы знать, что в мире есть волшебство. По крайней мере, сейчас.
– Но как же мы ве’гнём тебя? – вмешалась его супруга. – Все Пе’геходы тщательно ох’ганяются. Ст’гажники сейчас п’гове’гяют всех, особенно детей.
– А что будет, если узнают, что я… не из ваших?
– Тебе, скорее всего, немного изменят память и вернут в приют. А позже ты со всей уверенностью будешь рассказывать, что заблудился в лесу.
Звучало не так ужасно, как Ваня мог представить. Он-то решил, что его посадят в темницу или скормят дракону. Этот ответ немного успокоил мальчика, но глаза мадам Барено по-прежнему выражали тревогу.
– А что будет с вами? – осторожно спросил он и сразу понял, что попал в самую точку.
Андрей Петрович с женой тревожно переглянулись, и он ответил:
– Нас накажут. Появление тебя здесь – это нарушение главнейшего закона среди волшебников – Декрета о Тишине.
– Если никто не знает – никто и не мешает, – как-то монотонно проговорила его супруга. – В каждой ст’гане есть подобная п’гисказка.
Ненадолго вокруг воцарилась тишина.
– Я не хочу назад! – вдруг вспомнил Ваня. Перед его глазами снова возникла картина, когда Филат, обращаясь к нему, провёл пальцем по горлу. Ему определённо нельзя возвращаться.
– Но оставить тебя здесь мы тоже не можем, – сказала мадам Барено. – Мы и сами должны вот-вот уехать. И кто будет за тобой п’гисмат’гивать?
И вообще…
Вдруг она замолчала, а затем удивлённо воскликнула:
– Я только сейчас поняла, что обычный мальчик весь день п’говёл в го’годе волшебников. Ужас! Я бы на твоём месте с ума сошла! Столько всего и с’газу. Должно быть, ты очень сильный мальчик, юный Ваня, ‘газ ещё не выплакал все глаза.
Ваня решил не говорить, что пару раз за сегодня он всё-таки заплакал. Нельзя, чтобы она считала его слабаком.
– А ведь ты права, Мари, – казалось, Андрей Петрович сам удивился своим словам. – В этом мальчике определённо что-то есть. Какой-то стержень, который, несмотря на всё случившееся, ещё не сломался.
– Пожалуйста, я очень не хочу назад! – взмолился Ваня. – Не возвращайте меня в приют! Я буду делать что бы вы ни сказали. Я могу прибираться, мыть, ухаживать за огородом.
– Мне жаль, Ваня, но через несколько дней мы уедем отсюда. И там, куда мы уедем, тебе не будет места.
Вот и всё. Всем его приключениям наступил конец. Сейчас они придумают, как вернуть его назад, и через день-другой Ваня вновь окажется в приюте. Вначале, конечно, все будут жалеть маленького мальчика, который заблудился в лесу. Но потом вспомнят, что он сделал. И тогда-то ему не поздоровится.
В таких размышлениях Ваня сидел несколько минут. Впрочем, не он один. Мадам Барено и Андрей Петрович так же за это время не обмолвились ни словом.
– Любимый, – внезапно заговорила мадам Барено каким-то изменившимся голосом. – Так ли ему не будет места?
