– Мы можем заплатить, – выпалила Аврора, когда ей надоело слушать это брюзжание. Едва договорила, то сразу поняла, что с этого и надо было начинать. Хозяйка вмиг замолчала, а глаза её оценивающе забегали по Авроре, остановившись на сапогах. Видимо, те убедили её, что у полуночных гостей деньги имелись.
– А чего же не помочь, раз люди в беду попали? – заговорила хозяйка уже более мягким голосом. – Что ж ты стоишь, Прохор? Не видишь, что ли, человек ранен?
Прохор молча повиновался и тут же отогнул один из половиков, под которым обнаружилась яма. Он вытащил бутылку и протянул жене, которая сразу же занялась Митричем. Женщина обработала рану жидкостью из бутылки и сменила повязку, пожертвовав одну из своих тряпок. Митрич был не в силах говорить, поэтому принимал помощь молча. Как только женщина закончила, его уложили на лавку, и Аврора накрыла его остатками своего балахона.
– Спасибо, – прошептала Аврора.
– Было бы за что, – ответила хозяйка. Её муж в это время собрался было лечь на печку, как она одёрнула его: – А ты куда? Обещал рыбу – вот иди и лови.
Тот хотел что-то возразить, но вместо этого проглотил ртом воздух, будто сам был рыбой, и молча поплёлся на улицу. Аврора хотела отправиться следом, но хозяйка остановила её.
– Сам справится, не маленький. Меня Фёклой звать.
– А меня зовут Аня.
– Ложись спать, Аня. Можно ко мне на печку, муж всё равно раньше утра не вернётся.
Аврора отрицательно качнула головой. Фёкла как-то странно посмотрела на неё, а затем пожала плечами и полезла на печь. Аврора присела возле Митрича, опершись головой о его колено.
– Лучину погаси, – крякнула хозяйка.
Аврора понятия не имела, что называется лучиной, но предположила, что речь о горящей щепке. Она дунула на слабый огонёк, и тот сразу погас. На девочку тут же обрушилась абсолютная темнота, и даже в окне было невозможно разглядеть ни одной звезды. А ведь август знаменит своими звездопадами.
Последние дни перед отъездом проходили в суматохе. В основном из-за Вани, потому что ему нужно было купить одежду, которую мадам Барено посчитала бы «приличной». Поэтому за пару дней до отъезда Ваня вместе с ней отправился в центр Светлограда в одну из одёжных лавок. Но едва они зашли внутрь, как через стеклянную витрину мадам Барено заметила какую-то свою знакомую и, дав хозяйке лавки нужные указания, оставила Ваню с ней наедине.
– Ну, мальчик, что хочешь померить? – спросила его кругленькая продавщица с большим румяным лицом.
– Не знаю, – скромно ответил Ваня.
– Ваша матушка дала довольно нечёткие указания. Откуда я знаю, что она имеет в виду под «оденьте его во что-нибудь приличное»?
– Она мне не ма… – но Ване не дали договорить.
– Быть может, она имела в виду кафтан с камзолом и кюлотами?
Ваня пожал плечами.
– А из какого материала? Бархата, шёлка или атласа? Нужна ли вышивка? А как отделать манжеты с воротником?
Мальчик вновь пожал плечами.
– «Что-нибудь приличное», – проворчала торговка. – Это может быть всё что угодно.
– Я думаю, она имела в виду простую рубаху, не дырявую.
– Да кто же в здравом уме будет продавать в своей лавке дырявую одежду? – возмутилась она. – Ладно, ступай к зеркалу. Сейчас что-нибудь подберём.
Ваня подошёл, куда ему и указали, начал снимать рубаху, но торговка его остановила:
– Чего это ты делаешь?
– А как ещё я буду мерить одежду? – удивился Ваня.
– А кто сказал, что её будешь мерить ты? – женщина кивнула в сторону зеркала, и Ваня едва не ахнул. Он смотрел на своё отражение, которое его совсем не замечало. Вместо этого оно уставилось на торговку и ожидало её команды.
– Давай попробуем что-нибудь в английском стиле.
Ванино отражение молча кивнуло ей, сделало шаг вбок и пропало из зеркала. Появилось оно там спустя несколько секунд, одетое совсем не так, как Ваня.
– Настоящий лондонский денди, – констатировала женщина. – Серый шерстяной фрак с воротником фатерморд, клетчатые панталоны с белоснежной рубашкой и, конечно же, галстук.
Когда торговка говорила все эти непонятные слова, Ванино отражение крутилось перед ним в зеркале и указывало на все эти вещи, хотя сам он стоял на месте как вкопанный.
– Ну как? – спросила она уже самого Ваню. – Нравится?
Мальчик вытаращил глаза. Если бы он в таком виде показался перед Петькой и Филатом, они бы его засмеяли.
– Думаю, мне нужно что-нибудь попроще, – неуверенно проговорил он.
– Я всё поняла. – Затем обратилась к Ваниному отражению: – Попробуем быть похожими на французского аристократа.
Его отражение понятливо кивнуло и скрылось из виду. Однако новый наряд Ване тоже показался слишком пышным, и он попросил что-нибудь другое.
Так продолжалось несколько минут, в течение которых мальчик под разными предлогами отказывался от предлагаемых нарядов.
– Мда, юноша, вам весьма сложно угодить, – ворчливо заметила торговка.
Ваня виновато посмотрел в пол.
– Что это здесь п‘гоисходит? – спросила внезапно вернувшаяся мадам Барено.
– Ваш мальчик слишком капризен. Мы перемерили уже десяток нарядов, но ему ничего не нравится.
– Вы пе‘геме‘гили? Тогда почему он в той же одежде, в кото‘гой был двадцать минут назад?
