Ваня взволнованно вылупился на поваров, которые, казалось, совсем не переживали из-за того, что не успели разнести еду. Может быть, конечно, они направят её туда по воздуху, но дверь с кухни в Обеденный зал была настолько мала, а тарелок с едой стояло настолько много, что они непременно начнут сталкиваться в проходе.
От тревог его отвлёк маленький усатый повар, имя которого Ваня не запомнил. Он попросил подхватывать тарелки с едой у поварёшек и расставлять их на пустующие столы. На кухне. Ваня ещё раз переспросил и сделал вывод, что ему не послышалось. С высоко поднятыми бровями мальчик выполнил поручение и вскоре присоединился к другим сотрудникам кухни, заполнившим собой дверной проём. Все как один жадно вглядывались в Обеденный зал.
– Я слышал, этим летом Яков Сергеевич путешествовал по Антарктиде, – заметил один из них.
– А мне рассказывали, что он пересёк пустыню, – ответил второй.
– Мы скоро сами всё увидим, – ответил маленький усач. Бросив на Ваню взгляд, он жестом поманил его к себе. Ваня ещё раз обернулся на кухонные столы, заставленные тарелками с едой, и сделал вывод, что повара сами знают, когда и как их нужно разносить. Он аккуратно протиснулся к усачу и оказался сбоку от учительского стола.
Ваня заметил, что старшие лицеисты заняли верхние ярусы, в то время как младшие устроились на нижних, бросая наверх завистливые взгляды. Учительский стол по-прежнему пустовал, пока в дверном проёме Обеденного зала не появился Яков Сергеевич в роскошном лазурном фраке. Малейшие шепотки тут же смолкли, и все устремили взгляд на директора:
– Друзья мои! – торжественно объявил он. – Я буквально чувствую, как от урчания ваших животов трясётся само основание нашего лицея. Прошу, не умирайте с голоду прямо сейчас! Пару часов назад я пообещал вашим родителям следить за вами, так что не выставляйте меня в дурном свете.
Некоторые из старшеклассников рассмеялись и захлопали в ладоши.
– Узнаю посвистывающий смех Феди Ласточкина, – оживился директор. – Все же помнят, как в прошлом году он лишился переднего зуба?
В этот раз рассмеялись не только старшеклассники.
– От столь важных вещей, как передние зубы выпускников, перейдём к не менее важному. Друзья, прошу вас встретить учителей бурными аплодисментами. Им будет приятно, а наиболее громкие из вас могут рассчитывать на поблажки во время первой контрольной. Наверное.
И Яков Сергеевич принялся объявлять преподавателей, которые появлялись возле него и после представления через весь Обеденный зал направлялись к учительскому столу. Кто-то из них шёл быстро, а кто-то купался в аплодисментах и не спешил занять своё место.
Одним учителям дети хлопали громче, другим тише. Когда по залу проходила молодая учительница, которую Яков Сергеевич объявил как графиню, один из старшеклассников так сильно ей зааплодировал, что чуть не свалился со второго яруса. Мадам Барено и Андрею Петровичу, как отметил Ваня, хлопали не меньше, чем остальным. И это приятно его согрело.
Когда объявлять было уже некого, директор захлопнул дверь и зашагал в сторону учительского стола. Ему даже не нужно было себя представлять, чтобы получить самую оглушительную порцию аплодисментов. Некоторые старшекурсники одобрительно свистели ему, и Яков Сергеевич с удовольствием свистел в ответ, приложив пальцы к губам, чтобы вышло ещё громче.
Подойдя к своему месту за учительским столом, он не сел на него, а расправил руки, призывая всех к тишине. Прошло не больше секунды, как в зале воцарилось безмолвное спокойствие, будто в нём никого не было.
– Отвлеку вас ещё на несколько секунд, – начал директор. – Начну с известия неприятного, но очень важного. Вы прекрасно знаете, что на моего брата было совершено покушение. Об этом мне сообщил племянник, а брат отказался поведать лично.
Если до этого лицеисты будто боялись двигаться, то сейчас опасались даже дышать. Внимание всех, в том числе и учителей, было приковано к директору.
– Все говорят, в этом виновна моя Аврора, – тут он сделал небольшую паузу. Впервые за всё время голос этого человека немного, самую малость, дрогнул. Но вскоре он взял себя в руки. – Но в прошлом году все говорили, что Федя Ласточкин не сдаст арифметику, а он чуть не получил за неё высший бал.
В зале раздались лёгкие смешки, которые быстро стихли.
– Именно поэтому я отказываюсь верить в официальную версию. До тех пор, пока не переговорю со всеми участниками событий. А сейчас от темы неприятной давайте перейдём к теме ужасающе печальной.
Тут он взял паузу, а по залу заползали оживлённые шепотки. Даже учителя непонимающе переглядывались друг с другом. Когда Яков Сергеевич понял, что добился нужного эффекта, продолжил:
– В конце этого учебного года наш лицей покинут двадцать блистательных учеников.
Едва он договорил, как почти все присутствующие облегчённо выдохнули.
