– Каждый раз мне трудно об этом говорить… Но для вас, дорогие мои выпускники, это последний год в нашем любимом лицее. Вы подарили нам пять чудесных лет, и этот год будет не менее выдающимся, я в этом ничуть не сомневаюсь. Буквально через девять месяцев вы получите свои дипломы и с их помощью займёте самые высокие должности. На своей службе станете принимать важнейшие решения, поэтому не забывайте одну простую истину: «Вы будете служить Отечеству, а не оно вам». Я буду рад, если вы добьётесь успехов. Но также я буду бесконечно счастлив, если вы вырастете просто хорошими людьми.
Едва заметным движением он смахнул слезу.
– А сейчас оставим эти пафосные речи и отдадимся во власть чревоугодия!
И как только он закончил говорить, вопреки Ваниным ожиданиям, ничего не произошло. Никто из лицеистов даже не пошевелился, словно все чего-то ждали.
– Ах да, – улыбнулся Яков Сергеевич. – Традиции…
Директор принялся размахивать волшебной палочкой, что-то бормоча себе под нос. Когда он закончил, вокруг по-прежнему ничего не изменилось. А затем Ваня в ужасе отшатнулся.
Двери Обеденного зала распахнулись, и в них ворвалось сразу несколько невиданных Ваней прежде животных. Огромные чёрные и пятнистые кошки, медведи, чёрно-белые лошади, змеи, толщиной и длиной с древесные столбы. То тут, то там стали возникать причудливые кусты и деревья, по которым прыгали необычные пушистые зверюшки. Столбы, к которым были приделаны столы, тоже превратились в самые настоящие деревья. Обеденный зал в считаные секунды стал похож на лесную поляну.
Но больше всего Ваню удивила реакция детей. Вместо того чтобы бежать в страхе, они принялись изумлённо их разглядывать. Одна из кошек направилась прямо к Ване. Он разрывался между желанием вскочить и бежать куда глаза глядят и стремлением не выдавать своего местонахождения. Поэтому остался на месте с круглыми от страха глазами.
Огромная чёрная кошка приблизилась практически вплотную и начала его лизать. Вот только Ваня ничего не почувствовал. Когда он всё-таки смог открыть глаза, то заметил, что язык кошки проходил сквозь него. Мальчик набрался храбрости и протянул в её сторону руку, которая исчезла прямо в кошке.
– Что это такое? – едва вымолвил он.
– Джунгли, – ответил маленький усатый повар. – Хотя я ставил на пустыню.
– Я про…
– Иллюзии, что же ещё. Яков Сергеевич – признанный мастер иллюзий. Поэтому каждый год он устраивает подобные представления. В прошлом году мы оказались под водой, и рыбы плавали прямо по воздуху. И даже не спрашивай, где он мог это видеть. Никто не знает.
– А сейчас – приятного всем аппетита! – возвестил Яков Сергеевич. Он снова взмахнул палочкой, и все шторы одновременно задёрнулись, а зонты, которые минутами ранее раскладывал Ваня, раскрылись и стали парить над столами. Из-под них лился свет, и Ваня узнал погодные зонты, которые видел на светлоградском рынке. Около десяти светящих зонтов нависли над столами, отчего каждая группа детей будто оказалась на своей собственной лесной полянке.
Ваня понемногу приходил в себя и вскоре заметил, что детям надоело изучать окружение. Они открывали необычные тетрадки и засовывали туда руки едва не по локоть, вытаскивая из них тарелки. Некоторые сперва нюхали страницы, много листали, а уже потом доставали оттуда еду. Обернувшись на кухню, Ваня заметил, что тарелки за его спиной начали пропадать.
– Я так и знал, что моё жаркое будет пользоваться спросом, – гордо заявил один из поваров.
– Лишь потому, что книжки-ешки уже старые и неправильно передают запах, – ответил второй.
– Хватит болтать! – прервал спор маленький усач. – Скоро придёт время десертов. Ваня, хватай с этого стола грязные тарелки и относи их в мойку.
Мальчик подошёл к столу, на котором вскоре стали возникать пустые миски. Их уборкой он и занимался в течение следующего часа.
Когда тарелки кончились, маленький усач вновь позвал его к двери в Обеденный зал.
– Все каждый год ждут новой иллюзии, а вот меня интересует совсем другое.
Ваня, абсолютно уверенный, что его уже ничего не сможет удивить, устремил свой взгляд за учительский стол. Сытые учителя неспешно переговаривались друг с другом, пока вдруг Яков Сергеевич не стал отбивать по столу какой-то ритм. Вскоре к нему присоединились и другие учителя, а затем ритм подхватили и все лицеисты. Даже усатый повар рядом с Ваней выстукивал что-то своей небольшой ножкой. А затем Яков Сергеевич вскочил на стол и начал петь. К нему быстро присоединились остальные. Песня звучала весело, а в каждом четверостишии по два раза повторяли последние две строчки.
