Самым приятным за прошедшую неделю было то, что ей ни разу не приснился тёмный дворцовый коридор. Ей вообще не снились сны, будто не только у тела, но и у воображения не оставалось сил.
Со временем Фёкла стала просить девочку относить вышитые скатерти в барский дом. Аврора заходила с заднего двора, стараясь не попадаться никому на глаза, оставляла свёрток со скатертью и забирала выложенные для неё деньги. Считаные копейки по сравнению с отданным ей рублём, о котором она больше не жалела. Затем так же осторожно принцесса покидала барский дом и шла работать в поле.
Женщины, первое время над ней подтрунивавшие, прекратили нападки. Наоборот, видя упорство, с каким Аврора подходила к работе, они стали обмениваться с ней одной-двумя фразами. С ними работали две девочки примерно её возраста, которые со временем стали брать Аврору в свои игры на перерывах.
Принцесса выяснила, что ловить бабочек очень весело. Не менее весело бросать камушек по поверхности воды и считать, сколько раз он от неё отскочит. А ещё её чрезвычайно смешила одна из девочек, когда начинала изображать взрослых. Прежде Аврора не могла поверить, что такие простые вещи могут доставлять столько радости.
Вскоре вся эта работа перестала быть инородной в её жизни и стала напоминать что-то вроде солнца. Если бы однажды днём она подняла голову и не увидела его, сильно бы удивилась.
Иногда Аврора бегала в лес, доставала свою волшебную палочку и произносила пару заклинаний. Просто чтобы не забывать, кем являлась на самом деле. Самой настоящей волшебной принцессой. Правда, потом она смотрела на свой наряд, на грязные ноги и слой земли под ногтями и убирала палочку обратно. Принцессе нужно было идти убирать в хлеву или чистить рыбу.
Последние несколько дней Аврора просыпалась сама. И дело даже не в том, что Фёкла заболела и некому было её будить. Просто девочка окончательно подстроилась под деревенский рабочий режим и, открыв глаза около четырёх часов, не понимала, как можно спать дольше.
Она растопила печь, поставила чайник и покормила скот. Прохор до её пробуждения ушёл на рыбалку, а Митрич ещё спал. Допив чай, Аврора принялась распутывать сеть, запутанную вчера Прохором. На это ушло около двух часов, пока принцесса не решила, что в барском доме все проснулись и можно отнести скатерть, приготовленную хозяйкой с вечера.
Пока шла по деревне, некоторые крестьянки здоровались с ней, и девочка приветливо махала в ответ. Аврора подумала, что среди волшебников с ней здоровались лишь из-за положения, а здесь, в деревне, где принцесса была никому не знакома, с ней стали здороваться, потому что она заслужила их уважение. Своим упорством и трудом. И это уважение было для неё гораздо важнее того, другого.
Барский дом представлял собой красивую деревянную усадьбу с четырьмя колоннами у парадного крыльца. Она была гораздо красивее дома, в котором Аврора сейчас жила, но даже рядом не стояла с местом, в котором она родилась. Поэтому восхищённые взгляды большинства крестьянок в адрес этого здания были ей чужды.
Аврора в очередной раз зашла в дом со входа для слуг, кивнула привычным на её пути поварам и горничной и положила свёрток с расшитой узорами скатертью на привычное место. Денег не обнаружила. Аврора оглянулась, внимательно изучила пол, но двух монеток нигде не было. Она попыталась спросить об этом одну из дворовых девок, но та даже взглядом её не удостоила. Тогда Аврора решила поискать кого-нибудь, кто мог переадресовать её вопрос барыне, потому как сама девочка стеснялась напрямую к ней обратиться. К тому же не знала, как та выглядит.
Аврора неспешно брела по комнатам первого этажа. Хрустальные люстры были меньше, чем в светлоградском замке, а вот мебель казалась более уютной. Она с трудом подавила желание ненадолго присесть.
Вскоре до неё донеслись голоса, и, подойдя чуть ближе, принцесса услышала, что люди говорили по-французски. Правда, уже спустя несколько секунд её невольно передёрнуло. Произношение говорящих казалось ужасным, артикли были расставлены где попало, а ударения отчего-то располагались в разных частях слов, хотя каждому место было в конце.
Месье Фрэй в совершенстве обучил Аврору родному для себя языку, поэтому она попыталась понять, о чём же голоса толковали. К сожалению, девочка так заслушалась, что не заметила, как возле неё возникла статного вида женщина.
– Что ты здесь делаешь? – спросила та спокойным, ровным голосом.
Аврора даже вздрогнула. Оправдываться было нечем: она стояла и подслушивала под дверью барского дома.
– Извините, мне уже пора.
– Постой, – потребовала женщина. – Почему ты морщишься?
– Это всё из-за солнца, – попыталась выкрутиться Аврора.
– Ты стоишь к нему спиной.
После этого Аврора оставила дальнейшие попытки врать. Этому у месье Фрэя она так и не научилась.
– Я жду, – потребовала женщина.
– Дело в том, что эти люди говорят не на французском языке. Точнее, на французском, но в Париже их никто не поймёт.
– Откуда крестьянской девке знать, как говорят в Париже.
