А вот Денис, видно, почувствовал какие-то прежде дремавшие в нём силы, поэтому держал под уздцы обеих лошадей и хладнокровно управлялся с подожжённой телегой. Ему также хватило сообразительности и реакции не просто не расшибить всех в лепёшку, а направить лошадей в сторону небольшого озерца. Едва заехали в него, Женя тут же промок до нитки. Это, безусловно, взбодрило, но главным было то, что телега перестала гореть.
Лишь отъехав от скалы на почтительное расстояние, Денис позволил себе остановиться. Погони не было и быть не могло, Женя был убеждён, что из заваленной камнями пещеры злодеи выберутся ещё не скоро.
Едва они остановились, тут же принялись восхвалять находчивость друг друга. Под аккомпанемент их взаимной радости очнулся и Глеб Антонович. Ему быстро пересказали, участником каких действий он стал, и мужчина снова чуть не грохнулся в обморок. Однако Денис подхватил его под руки, усадил в телегу и уже неспешно направил её в сторону своей деревни. На улицу вновь стали стягиваться вооружённые чем попало крестьяне, но, завидя барина, бросали оружие наземь и радостно вскидывали руки к небу.
Денис улыбался им так, будто на какой-то миг вновь стал ребёнком, пережившим грандиозное приключение. Однако улыбка тут же погасла, когда он заметил идущую навстречу Настасью Филипповну. По её лицу текли слёзы, и Денис виновато спрыгнул с лошади, ожидая камнепада, в этот раз словесного, потому как абсолютно его заслужил. Супруга же вместо этого бросилась ему на шею и принялась целовать его лицо, приговаривая благодарности всему миру за возвращение мужа в целости и сохранности.
Денис сразу отправил одного из крестьян в ближайший город за солдатами. Разбойников нужно было схватить, пока они не успели выбраться из-под завала. Также он вкратце рассказал о пережитых приключениях, не умолчав, как Женя привязал его к дереву. На этих словах Настасья Филипповна благодарно кивнула Жене и ущипнула своего супруга.
Позже они предлагали остаться и погостить у них, но Женя напомнил, что объехал почти всю губернию, а друга так и не нашёл.
– Прямо так и всю? – встрял в их разговор Глеб Антонович.
– Убедитесь в этом сами, – ответил Женя, протягивая ему карту с отметками.
– Боюсь вас разочаровать, сударь, но карта у вас не совсем полная. На ней указаны лишь большие деревни, в то время как некоторые из них, в том числе и моя, к таким не относится.
Женино сердце учащённо забилось.
– Не желаете ли составить мне компанию? С этими разбойниками покончено, но вдруг найдутся другие? А вы только что доказали, что в подобных случаях вам нет равных. Возьмётесь меня сопроводить?
– С удовольствием, – ответил Женя.
– Вот и хорошо. Только надо бы как-нибудь послать весточку моей супруге с дочерью. Эля с Ирочкой наверняка заждались.
Часы показывали пять утра, когда Ваня открыл глаза. Он вспомнил, что у Андрея Петровича первый урок в Оранжерее, и быстро поднялся с кровати. Нужно было успеть приготовить совки и небольшие ведёрки для лицеистов. На цыпочках, чтобы никого не разбудить, он прокрался в гостиную, вскипятил себе чай и направился в сторону лицея. Пока мальчик шёл по вечно осенней аллее, прикинул, что сегодня ровно десять дней, как он начал здесь работать. И все эти дни не сильно отличались друг от друга.
Ваня поднимался рано утром, на час раньше общего подъёма, и шёл в чулан за мётлами и швабрами. По дороге забрасывал письма Дубыне, который ловил подброшенные конверты одними ветками, а другими ерошил Ванины волосы и пытался его пощекотать. Сам Ваня писем никому не писал, да и писать-то толком не умел, а вот мадам Барено и Андрей Петрович вели активную переписку со многими европейскими волшебниками.
Не забывал Ваня в течение дня поглаживать стены лицея, в ответ на что благодарное сооружение иногда приоткрывало окна в чересчур душной Оранжерее, которые Пугоша так и норовил закрыть.
Когда Ваня подходил к двери чулана, то внимательно изучал приколотую к ней записку с расписанием занятий младших и старших классов и дополнения к ней. Мадам Барено вела зачарование, и ей постоянно требовались какие-то предметы в количестве двадцати штук для учеников (будь то шкатулки, пустые горшки или веники).
На уроках профессора Безбородова старшеклассники изучали огненные заклинания, поэтому тот всегда просил поставить в его кабинете вёдра с водой. Андрей Петрович чаще всего ни в чём не нуждался, но Пугоша всякий раз норовил к нему подмазаться и грузил мальчика всякими ненужными заданиями.
Поэтому Ваня был уверен, что и сегодня в довесок к совкам и ведёркам, о которых Андрей Петрович предупредил заранее, Пугоша обязательно что-нибудь придумает. Однако ссориться с пугалом было нельзя. Во-первых, чтобы не выставлять себя в плохом свете перед Андреем Петровичем. А во-вторых, несмотря на свой скверный характер, Пугоша помогал Ване разобраться с тем, что было написано в его утреннем расписании. Хоть мадам Барено говорила, что он делает большие успехи в изучении языка, некоторые слова оказались настолько трудными, что лишь говорящее пугало могло помочь их понять.
