Вот и сейчас, открыв дверь своего «кабинета», он сорвал расписание занятий на сегодняшний день и задумался. В расписании младшей группы говорилось, что все занятия пройдут на свежем воздухе и его помощь не нужна. А вот для старшеклассников нужно было кое-что принести.
Вторник, 10 сентября
6.00 – Подъём
7.00–9.00 – Зелья и травы, Оранжерея (Пятницкий А. П.)
9.00 – Чай, прогулка
10.00–12.00 – Зачарование, каб. 3 (Барено, М. М.) – 20 карандашей и 20 альбомных листов
13.00 – Обед
14.00–15.00 – Фехтование, Общий зал (графиня Светикова Н. П.)
15.00–17.00 – Магия стихий, Огонь, каб. 7 (Безбородов А. Н.) – 5 вёдер с водой
17.00 – Чай
17.00–18.00 – Прогулка
18.00–20.30 – Повторение уроков
20.30 – Ужин
22.00 – Сон
В цифрах он разбирался и потому знал, когда начало и конец каждого урока. По номерам кабинетов тоже можно было догадаться, какие занятия будут в них проходить. Но вот некоторые сочетания букв до сих пор вызывали у мальчика трудности. Поэтому он глубоко вздохнул, взял мешок с совками, перекинул его через плечо и направился в Оранжерею.
– Мы можем не успеть к началу урока! – воскликнул Пугоша вместо приветствия.
– Но ещё только половина шестого, – заметил Ваня, опуская мешок на землю. – Урок через полтора часа.
– И столько ещё надо сделать! Ополоснуть вёдра от пыли, подточить совки, протереть окна. Вдруг из-за пыли будет профессору недостаточно солнечного света?
– Но я протирал все окна позавчера. Их и так почти не заметно!
– Вот-вот, почти! Ступай за ведёрками и захвати по дороге тряпки. И заканчивай открывать окна – ты нарушаешь температурный режим.
– Но это не я, а сам лицей! – возмутился Ваня. – К тому же там и впрямь иногда температура как в парилке.
– Не мели ерунды: лицей не станет делать себе хуже.
– Хорошо, – в конце концов смирился Ваня. – Пугоша, посмотри моё расписание. Что там написано у мадам Барено?
Он забыл спросить вчера вечером, а будить её из-за такой мелочи было бы попросту некрасиво.
– Кхм, – недовольно кашлянуло пугало.
– Что? Ах, да. Пуговий, посмотрите, пожалуйста.
– Так-то лучше, – самодовольно ответило пугало и взяло листок. – Тебе нужно взять двадцать карандашей и альбомных листов.
– Спасибо.
– Ты ещё здесь? Бегом за ведёрками и тряпками! Если бы пришёл раньше, бегать бы не пришлось вовсе.
– Я спал всего пять часов! – воскликнул Ваня.
– Я, например, вообще не сплю и всегда всё успеваю.
– Но я не могу не спать! Я же человек.
– У каждого свои недостатки.
Ваня хотел возразить, но Пугоша отвернулся и принялся доставать из мешка совки.
Без десяти минут семь Ваня закончил протирать стёкла в Оранжерее, которые и так были чище чистого, и незаметно вышел во двор. На урок по зельям и травам стягивались ученики во главе с Андреем Петровичем.
К его внешнему виду лицеисты привыкли довольно быстро. А позже, как выяснил Ваня из случайно подслушанных разговоров, прониклись к нему огромным уважением. О растениях и зельях Андрей Петрович знал всё и в мельчайших подробностях. Поэтому, когда рассказывал о необычных способах их применения, всегда сдабривал рассказ обильной порцией примеров из жизни, и на уроках наступала гробовая тишина.
Чего нельзя было сказать про занятия мадам Барено. Там постоянно что-то взрывалось, пело или плясало, а ученики смеялись настолько громко, что другие преподаватели стали на неё жаловаться. Женщина, конечно, тут же извинилась и попросила лицей не выпускать шум из её кабинета. Вот только, проходя мимо него, Ваня всякий раз слышал, как кто-нибудь из учеников начинал истерически хохотать.
В такие моменты ему хотелось хоть краем глаза подсмотреть за происходящим. Конечно, вечерами мадам Барено рассказывала, как очередной ученик неправильно зачаровал шкатулку и вместо успокаивающей мелодии та начинала горланить матерные частушки. Вот только на словах это было совсем не то.
Но вообще редкие свободные вечера мадам Барено, Андрей Петрович и Ваня проводили в компании друг друга. Частенько в гости заходили коллеги, чтобы обсудить работу или других учеников.
– Г’гиша Окунев жуткий подлиза, – заметила как-то раз мадам Барено. – Когда мы зача’говывали музыкальные шкатулки, он ‘газ десять сп’госил, какая музыка мне н’гавится, в каком исполнении и какой г’гомкости я бы хотела её слышать.
– Прекрасно вас понимаю, – поддержал её Азарий Никифорович, бородатый старик с пенсне, преподающий стихийную магию. – Недавно учил старшеклассников создавать костры разной температуры. Ну там, картошку запечь или металл подплавить. Так этот субъект так меня довёл, что я вспомнил, как в Средневековье сжигали ведьм, и предложил попробовать сжигать до конца урока его. На слабом огне, разумеется.
– Какой кошма’г! – воскликнула мадам Барено.
– Кошмар в том, что все остальные ученики меня поддержали, – рассмеялся Азарий Никифорович. – Право, Мари, неужели вы подумали, что я так и поступил?
Мадам Барено облегчённо выдохнула.
– Мы сжигали его не до конца урока, – добавил Азарий Никифорович и незаметно подмигнул Ване.
Вдруг мадам Барено возмутилась:
