– Ты про «Беги! Или…». Стой, а почему я читаю вместо Вани? Маэстро.
– «Беги! Или Азб… азбука оп… опасных сущи… существ… Беги! Или Азбука опасных существ». Давайте её!
– Давай попробуем. Её написал Егор Храбрецкий, мой давний знакомый. До сих пор не могу понять, как он собрал столько информации. Создания здесь настолько опасные, что…
– Анд’гэ! Хватит пугать ‘гебёнка!
– Прости, любимая. Ну же, Ваня, открывай её.
Ваня открыл книгу на первой странице.
– Буква «А». Аспид, – прочитал Ваня.
Мальчик увидел перед собой изображение огромного крылатого змея. Мадам Барено и Андрей Петрович переглянулись, и Ваня не упустил это из внимания.
– В чём дело? – полюбопытствовал он.
– Это мой ‘гисунок, – пояснила она. – Несмот’гя на то, что аспиды считаются выме’гшими, в п’гошлом году мы с суп’гугом видели одного. Я даже смогла за’гисовать его по памяти и выслать ‘гисунок Его’гу, авто’гу книги.
– С аспидом случилась тогда неприятная история, но два прекрасных человека помогли спасти его яйцо. Однако не будем на этом останавливаться.
Ваня перелистнул страницу.
– Буква «Б». Баламутень. – Рисунок был довольно нечёткий, и Ваня видел лишь контуры силуэта. – Какое смешное слово.
Однако на лице мадам Барено улыбки никакой не было.
– Баламутни ужасны. До сих по’г нет ни одного изоб’гажения этих созданий, потому что после вст’гечи с ними почти никто не выжил.
Ваня проглотил комок в горле и открыл середину книги.
– «К». Костомах.
Его взору предстал человеческий скелет с лошадиным черепом. Он был одет в рваный балахон, держал в руках косу, а глаза полыхали огнём.
– Если после встречи с баламутнями находились выжившие, то после костомахов… ни одного, – пояснил Андрей Петрович.
– Это не п’госто опасное создание, – добавила мадам Барено. – А синоним слова «сме’гть». Их ещё называют «пожи’гающие свет». Это изоб’гажение сделано со слов п’гиз’гака человека, имевшего несчастье вст’гетиться на пути костомаха.
– По слухам, такие твари сторожат Тихое Ущелье – самую ужасную тюрьму для волшебников во всём мире. Их оружие сделано из ногтей заключённых, а одежда – из их волос. Они пожирают свет вокруг себя и…
– Хватит! – перебила его супруга. – Ваня не будет читать эту книгу! В ближайшие несколько лет уж точно.
Она схватила её и отнесла в спальню.
– На сегодня с тебя хватит, юный Ваня. Ложись спать. А ты, мой до’гогой суп’гуг… Если Ваня во сне будет к’гичать… Весь следующий месяц вы будете читать только колыбельные!
На этих словах она хлопнула дверью в спальню.
– А мне понравилось про костомаха, – тихо сказал Ваня.
– Спасибо, – ответил Андрей Петрович так, чтобы мадам Барено его не слышала. – Но книга не случайно называется «Беги!». Это единственное, что нужно делать при встрече с подобными созданиями.
– Никогда раньше не слышал о них. Я знаю про волков, медведей… Но не про аспидов и костомахов.
– Просто аспиды и костомахи – магические создания и не водятся на простолюдских землях.
– Но почему?
– Всё просто: магия притягивает магию.
С появлением в Ваниной жизни Летуса дни стали проходить гораздо веселее. Особенно наличие болтливого цветка помогало уединиться от вечно к нему цепляющегося Пугоши. Чтобы не прослыть непрофессионалом, тот боялся просить Андрея Петровича угомонить Летуса. А Ваня не стал делиться с пугалом способом с тёмной тканью, к которому сам частенько прибегал. Правда, злоупотреблять этим тоже не стоило: Летус начинал думать, что его дни проходят слишком быстро, и долго потом философствовал о скоротечности жизни.
Когда во время рабочего дня Ваня проходил мимо трясущегося от смеха кабинета мадам Барено, ему становилось грустно. После этого мальчик садился напротив Летуса, который, казалось, не умел грустить в принципе. У него была куча историй о клумбах, в которых он рос. Клумбы эти располагались в самых разных городах и странах.
Цветок даже рассказывал, что рос в светлоградском замке. Это было сотни лет назад, до того, как он научился говорить. Правда, потом там что-то случилось, и его кинули в пещеру за жидким солнцем. После этих слов Ваня решил, что не будет верить во все его россказни.
А однажды произошла очень неприятная история. Настолько неприятная, что Ване долго было за неё стыдно. Это случилось перед уроком Андрея Петровича. Мальчик прикрыл тёмной тканью Летуса, чтобы тот не отвлекал учеников, и уже заканчивал поливать южную актосаркху. На самом деле вместо воды этот цветок нуждался в комплиментах.
Ваня уже по пятому кругу называл её самым прелестным из растений, как услышал в Оранжерее чужие голоса и инстинктивно спрятался в кусты. Прислушавшись, выяснил, что двое младшеклассников решили во время перерыва побродить по Оранжерее. Он собирался дождаться, пока они уйдут, чтобы не показываться лицеистам на глаза, и невольно прислушался к разговору.
– Мой папа не рад, что у нас преподаёт этот Пятницкий, – сказал неприятный тягучий голос. – Считает, что за свои высказывания ему место в Тихом Ущелье, а никак не здесь.
