– Отказаться от тебя? – переспросила мадам Барено, подсаживаясь рядом. – Ну уж нет! Я повидала в жизни много удивительных вещей, но с тобой не с’гавнится ни одна из них. Как же я могу отказаться от самого волшебного мальчика на свете?
– Но вы сказали, что…
– Я имела в виду, что тебя пе’геводят на д’гугую ‘габоту. Чтобы избежать ненужных… вст’геч. С завт’гашнего дня будешь помогать на кухне.
– Спасибо.
– Если кого и стоит благода’гить, так это Якова Се’ггеевича. Удивительный человек. Он, кстати, это и п’гедложил. А сейчас нечего сидеть на холодном полу. Идём домой.
– Но Андрей Петрович…
– Мой Анд’гэ немного пово’гчит и отойдёт.
Мадам Барено поднялась, но Ваня по-прежнему не вставал.
– Да что с тобой такое? Неужто всё из-за моего суп’гуга? Б’гось, он совсем не злой человек. Вот, сам посмотри.
Она достала из внутреннего кармана небольшую, размером с его ладошку, картину и протянула Ване.
– Это мой Анд’гэ.
Ваниному взору предстал черноволосый мужчина с острыми скулами и пышными усами. От вечно сосредоточенного взгляда Андрея Петровича тут не было ничего. У него была разоружающая мальчишеская улыбка.
Начиная с самого момента их знакомства, Ваня хотел выяснить, как же Андрей Петрович выглядел в образе человека. Ни в их светлоградской квартире, ни в этой не было ни одного его изображения. Ваня несколько раз хотел спросить насчёт этого мадам Барено, но всякий раз ему немного не хватало смелости. А сейчас мальчик впервые видел Андрея Петровича, будто познакомился с ним ещё раз.
– Неужели ты думаешь, что человек на этом изоб’гажении способен долго злиться?
Ваня пожал плечами.
– Идём же! – настаивала мадам Барено. – Или ты забыл, что мы сегодня ещё не занимались?
Он отрицательно покачал головой, поднялся и пошёл следом за ней.
Как женщина и предположила, её супруг в течение следующей недели вёл себя с Ваней довольно отстранённо. Впрочем, вместе они проводили не так много времени.
Рано утром Ваня шёл на кухню, где и проводил весь день, и возвращался домой лишь поздно вечером. Андрей Петрович уходил читать в спальню, и мадам Барено занималась с Ваней наедине. Разве что теперь Ваня совсем не виделся с Летусом и с удивлением заметил, что ему не хватает этого болтливого подсолнуха.
А вот по кому Ваня не успел соскучиться, так это по двум хулиганам, которые говорили гадости про Андрея Петровича. Они иногда подкарауливали его после работы и бросались разными заклинаниями или забрасывали на Дубыню. А затем, уверенные, что он не слезет с этого могучего дуба, шли к себе в комнаты. Правда, Дубыня испытывал к мальчику симпатию, поэтому тут же подсаживал на ветки и спускал вниз. Лицей тоже был на Ваниной стороне и, когда мог, запирал карауливших его хулиганов, отчего те посылали в адрес Вани пустые угрозы из-за запертых дверей.
Такое случалось почти каждый день, но Ваня даже не думал на них жаловаться. Ему вдруг вспомнился приют, и мальчик сделал вывод, что везде были свои Петька с Филатом.
– Подожги это сено, – потребовала Ирина. – Ну же, пока он не видит.
Она в десятый, если не в сотый раз за последние дни просила Аврору колдовать. Хотя слово «просила» совсем не подходит. Приказывала. А если Аврора ослушается, Ирина грозилась выкинуть палочку в реку или рассказать всё маме. Тогда их с Митричем в лучшем случае выгонят со двора. И если Авроре было всё равно, то Митрич мог лишиться врачебного присмотра, благодаря которому уже без посторонней помощи вставал с кровати и одевался.
– Я не буду его поджигать, – упрямилась Аврора. – Конюх даже не курит. Как он объяснит, почему сено вспыхнуло?
– Не знаю. Это меня не касается. Поджигай!
– Не буду.
– Хорошо. Тогда отдавай палочку.
– Не отдам.
– Тогда я расскажу маме, что это ты съела все конфеты, которые она заказала к папиному приезду.
– Но это сделали вы.
– И кому из нас она поверит?
Спорить было бесполезно. Хоть Элина Марковна и была строга с дочерью, но на большинство её проделок закрывала глаза. Аврора послушно протянула палочку, которую Ирина теперь хранила у себя. Принцесса украдкой заметила, где барская дочка её прятала, но красть палочку не было смысла. Ирина догадается, кто её взял, и тогда им с Митричем несдобровать.
– Пошли, поможешь мне выбрать платье.
– Я обещала вашей маме разучить с вами французские слова для приёма гостей. Вашему отцу будет приятно их послушать.
– Я не хочу ничего учить! – отрезала она. – Или мы идём мерить платья, или ты поджигаешь сено.
Аврора покорно поклонилась и поплелась следом.
Весь дом сегодня был просто на ушах. Пару дней назад отец Ирины наконец-то дал о себе знать и прислал письмо. Он сообщил, что с ним всё в порядке, вернётся сегодня вечером. Особенно Ирину взволновала новость, что компанию ему составит какой-то молодой и чрезвычайно достойный юноша. Именно поэтому она по десятому разу примеряла некоторые из платьев, а Аврора для каждого находила новые комплименты. В тот момент принцесса искренне жалела месье Фрэя, выполнявшего эту работу для неё самой в течение нескольких лет.
