– И он поможет вернуть мою палочку и подправит память Ирине! – воскликнула Аврора. – Нужно только дождаться окончания ужина.
– Так ведь палочки-то у него нет, – раздосадованно ответил Митрич. – А ежели мы этими картами Ирине память о волшебстве сотрём, то никогда и не узнаем, куда она вашу дела.
Внезапно появившаяся надежда так же внезапно Аврору и покинула.
– И как же нам быть? – опустошённо спросила она.
– Полно расстраиваться раньше времени, – успокоил её Митрич. – Дождёмся Евгения Андреича. У барина моего котелок-то варит. Он обязательно что-нибудь придумает.
Аврора инстинктивно кивнула, а затем погрузилась в свои мысли, в основном нехорошие. Даже такая радость, как встреча с Женей, длилась недолго.
– А почему у Жени забрали палочку? – задала принцесса вопрос, который мучил её уже долгое время. – Должно быть, он совершил нечто ужасное.
– Не правы вы, Ваше Вашество. Ничего ужасного барин мой не совершал. Даже закон не нарушил.
– Но что же случилось? Из-за чего такого достойного человека, как Женя, лишили палочки?
Митрич сделал глубокий вдох.
– Дело было в одной деревеньке под Костромой, – начал он свой рассказ. – Не помню уже, почему там остановились. На постоялом дворе наткнулись на волшебника. Разговорились. Выяснили, что он прибыл забрать барскую дочку в Светлоград. У той стал проявляться магический талант такой небывалой силы, что сдерживать его не получалось. Евгений Андреич по доброте душевной решил помочь. На следующий день откладывать не стали и направились прямиком к ней. Девочка хорошая оказалась, лет десять ей было, не больше. Вот только родители больно уж её напугали, мол, ведьма она, и одни лишь беды приносит. Даже в подвале заперли, чтобы, мол, не поранила никого. А как же? И вот начал спутник наш её родителям про мир наш волшебный рассказывать, вот только какую-то свою игру при этом вёл. Всё пытался выпросить у родителей денег за то, что дочь их «опасную» заберёт. А если захотят, сделает так, что они про дочь свою юродивую и вовсе забудут. Барин мой до этого не вмешивался, но, когда девочку «юродивой» обозвали, не стерпел. Пояснил родителям, что ничего платить не надо. А находить одарённых магией детей – работа нашего спутника.
– И Женя на него напал?
– Лучше бы, наверное, он на него напал. Но нет. Евгений мой Андреич за палочку в таких случаях в последний момент хватается. Нападать не стал, но спутника нашего этим откровением взбесил знатно. Тот заявил, что коль барин мой его работу лучше его самого знает, пускай сам её и делает. И ушёл. Мы, значит, девочке всё объяснили. Что никакая она не «юродивая». Что таких, как она, много, и мы отвезём её в то место, где про дар ей всё расскажут. Стали вещи собирать. Быстро собрали: родители будто хотели от неё избавиться поскорее. От чада своего. Стоим, значит, на крыльце, прощаемся уже. Видно, что девочка по родителям будет скучать, а вот они по ней нисколечко. И ладно, думаю, ей же лучше. Славная она. И только мы лошадей оседлали, как видим: крестьяне идут к нам. Человек десять, и все с факелами, с вилами.
– Какой кошмар!
– Пришли, говорят, ведьму судить. Евгений мой Андреич и так им объясняет, и этак. Говорит, никакая девочка не ведьма, и сейчас он её заберёт, и все быстро про неё забудут. Мог бы, конечно, палочку свою вытащить да разогнать всех к чертовой матери. В таких ситуациях магию применять можно, но барин мой, как я уже говорил, за палочку хвататься не привык. Минут десять с ними говорил. Выяснилось, что этот наш спутник, который деньги у её родителей вымогал, напился на постоялом дворе и всё разболтал корчмарю. А тот уже остальным разнёс. И среди них ведь, дурак, стоял, только в разговор чего-то не вмешивался. И вижу я, что слова Евгения Андреича не действуют. У них, говорят, неурожай в прошлом году был и только теперь стало понятно, кто во всём виноват. Ну конечно, на кого же ещё валить, как не на ребёнка? Барин мой втолковывает им, что по всей стране засуха, и везде так, а они и слушать не хотят. И вдруг надоело им беседовать, барина моего оттолкнули и к девочке пошли. Схватили её, маленькую, значит, и потащили судить. Да как, тоже, судить… На костёр сжигать понесли. Идут с ней, значит, чуть не факелами в лицо тычут. Она, бедняжка, кричит, отпустить молит, а те изверги за собой тащат и костром угрожают.
– И тогда Женя на них напал и кого-то покалечил?
