– А ты? Какой ты настоящий под маской? – хочу видеть его лицо. Хочу смотреть на него, когда впервые испытаю этот чертов оргазм, который уже не кажется мне настолько недостижимой целью.
– Возможно, такой же сломанный, как и ты. Только по-другому.
Меня коробит от слова «сломанный». Он попадает в мою травму. Ощущаю себя бракованной. Испорченной. Неправильной.
Я не приняла особенность своего тела. Просто научилась с ней жить. Я даже хотела забить это уродство татуировками, но поняла, что, возможно, это не станет выглядеть лучше. Да и пришлось бы потратить кучу денег и провести несколько часов и сеансов в тату-салоне и намеренно причинять себе боль.
– Я не сломанная, – протестую я, пытаясь распрямить плечи. Чем сильнее я выгибаюсь, тем интенсивнее веревка натирает клитор. Черт… сейчас были странные ощущения. Невыносимая боль, которую можно назвать безумно приятной. От этого и дико.
– Ты необычная. Треснувшая, как драгоценный камень. Это делает тебя ценнее. Ты поймешь это здесь. Идол покажет тебе твою ценность.
– Откуда ты так много о нем знаешь? Красивые слова для того, кто держит меня в подвешенном состоянии, – я не концентрируюсь на боли в руках, но мои запястья явно будут кровоточить после сегодняшних приключений. Если я вообще останусь на этом гребанном шоу. Выход у меня только в ящик или на рынок шкур, я так понимаю.
– Иногда нужно потерять опору, чтобы найти себя.
– Философ-извращенец. Прекрасное сочетание.
– Предпочитаю термин «исследователь человеческих душ».
– Через веревки и узлы? И многих ты познал таким образом?
– Через доверие и страх, – мужские губы вновь так близко. Запах его тела сводит с ума, и я вдруг ловлю себя на совершенно диких ощущениях: теперь уже ноет не только мой клитор, но и, как выражается Мастер, «дырочка», отчаянно сжимающая пустоту… Впервые в жизни в одурманенной голове родилась мысль, что мне хотелось бы сжимать интимными мышцами что-то плотное, упругое, объемное. Горячее.
– Через все грани, которые ты сама себе запретила, – его голос утопает в моем стоне и тяжелом дыхании. Грудную клетку распирает, между ног горит так, словно меня языки пламени лижут. – Ты начинаешь понимать, правда? – Мастер углубляет голос. – Как контроль может освобождать.
В комнате включается звук тикающих часов. Кажется, Идол снова поторапливает нас, но в этом, черт возьми, нет необходимости. Я вот-вот закричу…
– Я… я не хочу это понимать, – на одном выдохе, но мое тело поет об обратном.
– Ложь. А это всего лишь первый грех… похоть, принцесса.
– А сколько их будет? – закрываю глаза и беспорядочно кусаю губы. Чувствую, как что-то, напоминающее кисточку от веревки, касается меня между ног. Нет, это слишком… все равно, что кистью по коже водить. Мурашки охватывают все тело, и я понимаю, что мое грехопадение в импровизированный чан со стыдом неизбежно.
Мне стыдно получать настолько сильное и прекрасное удовольствие в таких условиях. Впервые в жизни. Черт меня раздери, я не была готова к таким событиям… Я попала сюда исключительно из нужды и потребности узнать ответы на свои вопросы.
– Столько, сколько ты позволишь себе принять, – его голос фактически добивает меня. Но мне нужно еще…
– Поцелуй меня, – умоляю я. – Это не прикосновение, – часы становятся громче. – Не нарушение правил.
– Я никогда не целую женщин.
– Чтобы закончить раунд, мне нужно, чтобы ты поцеловал меня. Сними свою чертову маску. Я близко, – хнычу я, инстинктивно облизывая губы. Блядь. Что я делаю? О чем я его прошу? Как я могу творить подобное, находясь в здравом уме? Но это правда. Я хочу его губы. Хочу кусать его, сосать, лизать, вбирать их в себя.
Это не прикосновение.
– Я не делаю исключений, – хладнокровно отрезает мужчина. Но я чувствую, что он находится совсем близко.
– Тогда придется это сделать мне, – прорычав и выругавшись, я цепляюсь зубами за его тканевую маску, спуская ее ниже. Зажмурив глаза, нахожу упругие и горячие мужские губы, обхватывая их своими. Блядь, нет. Они сладкие. Терпкие. Такие живые и обещающие.
Я чувствую, как он непроизвольно углубляет поцелуй. Его язык сплетается с моим, и если бы мои руки не были связаны, я бы прижала его к себе еще ближе, словно он моя долбанная кислородная маска в зоне турбулентности.
Его низкий горловой рык разрывает электрические заряды, скопившиеся между бедер. Именно в эту секунду я окончательно отпускаю себя… Тело выгибает дугой, словно меня вновь ударяет молнией. Волна неописуемого экстаза накрывает, сердце колотится как безумное. Я слышу собственный стон и не узнаю себя: первобытный, темный, жаждущий. Напоминающий мне крик девушки, который я слышала, как только оказалась здесь.