Внутри все горит. От кончиков пальцев ног до макушки волос по телу пляшут убийственно сладкие судороги. Я издаю стон на высоких тонах прямо в его губы. Он давно прервал поцелуй, оставив меня наедине со своим фееричным позором и падением. Даже не хочу думать о том, что все это записывается на камеры, и неизвестные извращенцы могут наблюдать за этим… Мне и так плохо. Морально я просто раздавлена. Физически – парю в таких мирах, где, кажется, еще не ступала нога человека.
Проклятье. Вот из-за чего такая шумиха. Это действительно очень приятно. Впервые в жизни я чувствую себя так, словно у всего моего тела произошла глобальная перезагрузка. Каждая мышца наливается негой, я безвольно обвисаю на натянутых веревках, понятия не имея, что будет происходить дальше.
Идол почему-то молчит, несмотря на то, что время закончилось. Задание выполнено. Не совсем уверена, что успели вовремя…
– Теперь ты частично познала свою настоящую природу, – поднимаю глаза на своего Мастера. Тканевая часть его маски съехала на подбородок и открывает мне обзор на его полные губы. – Ту, которую так отчаянно пыталась скрыть, – в его руках сверкает нож, он вновь делает шаг ко мне, заставляя напрячься всем телом.
Внезапно я начинаю… ловить флешбеки. Складываю то, что я вижу и слышу. Мой взгляд отчаянно цепляется за знакомый шрам, расположенный чуть выше линии его челюсти. Он хорошо мне знаком, поскольку я часто видела его на больших экранах.
Нет. Он мертв. Это не может быть он…
Я нервно сглатываю, заглядывая в самые синие глаза, которые я когда—либо видела. Этот глубокий, всепоглощающий цвет индиго едва отличим от цвета сумеречного неба перед тем, как на нем вспыхнут звезды.
– Нет, – я едва ли не кричу, когда он освобождает меня, разрезая веревки. Наверное, мне стоит обрадоваться тому, что он освобождает меня, а не начинает вытворять этим ножом со мной еще более запрещенные и сумасбродные вещи, но я не могу. – Кэллум? – его имя застревает глубоко в горле. – Ты… ты… все это время это был ты?
Не могу поверить в то, что это он. Кэллум Торнтон мертв! Это его двойник? Брат-близнец? Но откуда тогда точно такой же шрам, из—за которого все девчонки в Йеле считали его еще более брутальным и сексуальным? Это несправедливо, что мне досталось все тело в увечьях, а у него – небольшой аккуратный красивый шрамик, который лишь «украшает мужчину».
– Тот, кого ты на дух не переносишь? – усмехается Кэллум, срывая с меня маску. Все мое тело дергается от очередного посягательства на мое личное пространство. – Как только я увидел тебя обнаженной, я узнал тебя.
Его слова причиняют боль. Конечно, я скрывала свое тело. Но это не значит, что никто не видел мою особенность.
– Забавно, как страсть и ненависть ходят рука об руку, не правда ли? – с едкой издевкой уточняет Кэллум. Боже, не могу поверить, что умоляла этого ходячего дьявола поцеловать меня.
Не могу поверить, что доверилась человеку, разрушившему мою жизнь. Из-за него мое обучение в Йеле закончилось. И всем мечтам, которыми я жила и дышала до двадцати лет, пришлось рассыпаться, как карточный домик.
– Ублюдок! Немедленно развяжи меня! Не могу поверить, что ты посмел…
– Чтобы ты могла вцепиться мне в горло? – Кэллум продолжает вещать со своей фирменной хладнокровной усмешкой, проводя пальцем по моей щеке. – Признай, это было именно то, чего ты всегда хотела. И ты захочешь еще, – словно внушая, впечатывает фразу в мое больное сознание.
Внезапный треск прерывает его слова.
Дым. Я почувствовала его раньше, чем увидела – едкий запах, от которого щиплет в носу. Сердце пропускает удар, когда замечаю серые клубы, ползущие из-под двери.
Боже. Пожар – одна из моих самых жутких фобий.
– Развяжи меня до конца, – прошу я. Красные отблески пламени начинают плясать по стенам, отражаясь в расширенных глазах Кэллума. В выражении лица я улавливаю… удивление.
Когда я только увидела его, в моей голове промелькнула мысль – он и есть тот, кто управляет этим маскарадом безумия. Но сейчас его сосредоточенный взор заставляет меня сомневаться в своих выводах. Торнтон выглядит так, словно все идет не по его плану. А значит, он здесь такой же пленник, как и я.
Наконец, он освобождает мои запястья и удерживает меня за подмышки. Как заботливо с его стороны, но это все фарс. Ноги ватные, я даже не смогу убежать от пожара. Да и бежать куда? Мы в темной комнате, и едва ли здесь есть запасной выход.
Может, и не так страшно – просто умереть от пожара? И закончить это безумие.
– Черт, – выдыхает он, резко меняясь в лице. Маска самоуверенности спадает, окончательно обнажая тревогу. – Похоже, судьба решила добавить остроты нашей встрече. И на этот раз это не часть игры.
Какого черта, блядь, происходит. Этого пожара не должно было быть. Здесь даже муха не пролетит без моего разрешения.