Не помню, фиксировала ли его в своем сознании раньше. Должно быть, он не снимал маску.
– Привет! Не против компании? – его голос низкий, с легкой хрипотцой. От него пахнет морем и чем-то древесным. Я киваю, не в силах произнести ни слова.
Не знаю, как себя с ним вести. Он может быть Искусителем. Плохим персонажем, пытающимся «купить» мое доверие. Наверняка, здесь многие выберут следующую тактику «игры» – завести дружеские знакомства, создать союзы и избежать голосов «против» себя таким образом.
Я еще не определилась со своей тактикой. Пока я пользуюсь благосклонностью Идола, то кажусь себе бессмертной. Но вспоминая исчезнувшего здоровяка-Маркуса, осознаю, что это лишь иллюзия.
Молодой парень опускается рядом на песок, и я чувствую исходящие от него мужские флюиды и харизму. Странно это. Раньше, я не смотрела на мужчин так, как смотрю сейчас. Они были для меня просто… людьми. А после того, что произошло в комнате с Кэллумом, осознаю, что засматриваюсь на сильные мышцы блондинчика дольше, чем нужно.
– Аарон, – представляется он, протягивая мне сильную руку.
– Аврора, – отвечаю я, надеясь, что мой голос звучит уверенно, хотя внутри все трепещет.
Я невольно вздрагиваю, а он смущенно улыбается, и от этой улыбки у меня ноги становятся ватными, хотя я сижу.
– Так вот ты какая при свете дня, мисс «Приз зрительских симпатий», – комментирует он, оценивая придирчивым взором мой наряд, красиво подчеркивающий изгибы тела.
– Не думала, что этот титул станет моей визитной карточкой, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. – Кстати, я тебя раньше не видела без маски.
– А я тебя видел, – в глазах Аарона появляется загадочный блеск. – – На испытании с Кэллумом. Ты была… впечатляющей.
– Что?! – я едва ли не давлюсь воздухом, приходя в ужас от мысли, что за нами наблюдали другие участники. – И какое у тебя было испытание?
– Нельзя разглашать эту информацию, – ухмыляется Аарон. – Но я проходил его один, наверное, поэтому мне досталась роль «третьего лишнего». Честно говоря, я не вуайерист15. Но ты выглядела великолепно в этих веревках. Хотел бы я быть на его месте.
Мое сердце пропускает удар. Значит, Аарон наблюдал за нами в той комнате. От этой мысли по телу пробегает странная дрожь – смесь смущения и возбуждения.
Кто придумывает эти дебильные сценарии и сюжеты? У кого столько фантазии?
– А как ты здесь оказался? И кто ты… в обычной жизни? – мне вспоминаются слова Киры о том, что здесь собраны самые интересные и медийные личности.
– Я занимаюсь боями без правил.
– И зачем тебе быть здесь? Ты, наверное, неплохо зарабатываешь на боях.
– Неплохо, но недостаточно, – переходит вдруг на откровенность Аарон. Очевидно, что каждое последующее слово дается ему с неимоверным трудом: – Мой сын, Спенсер… У него острый лимфобластный лейкоз16. Мы с женой продали почти всё, что у нас было, но лечение стоит сумасшедших денег… Я просто не знал, что делать дальше. И попал сюда. Выбор у меня не велик: либо победить и забрать деньги, либо не вернуться домой, обречь сына на смерть. Мы с женой давно в разводе и вместе не живем, но все же: не думаю, что он хочет потерять отца раньше, чем болезнь сожрет его.
– Боже мой, Аарон… Я даже не представляю, что ты чувствуешь, – только и могу вымолвить я, прекрасно осознавая, что Идол здесь всех людей собрал в тяжелой ситуации и на грани депрессии. Только и может, что манипулировать слабыми. Узнаю почерк Кэллума – в очередной раз не остается сомнений, что за ширмой этого цирка стоит он.
– Ему всего девять лет, понимаешь? Девять…, – в голосе Аарона слышится едва сдерживаемое отчаяние, и оно невероятно трогает мое хрупкое сердце. Мне многого не надо, чтобы заплакать: я могу разреветься при виде бездомного животного, что уж говорить о незавидной судьбе малыша. – Каждый день я просыпался с мыслью, что должен что-то сделать, должен его спасти. Вот почему я здесь. Этот приз – возможно, единственный шанс оплатить его лечение.
– Я не знаю, что сказать… Это так тяжело, – внезапно даже моя личная драма с Лиамой и родителями не кажется настолько трагичной и тяжелой. Как минимум потому что это был их выбор – уйти из жизни, как и Лиама свое решение приняла самостоятельно. В отличие от девятилетнего Спенсера.
– Знаешь, когда я смотрю на других участников, которые пришли сюда за славой или приключениями… Я не осуждаю их, но для меня каждый день здесь – это борьба за жизнь моего сына, – Аарон совершает выразительную паузу и бросает тяжелый взгляд на сворачивающуюся в аккуратную трубочку у самого берега волну. – Я просто должен выиграть. Должен. Ради Спенсера.
– Значит, я должна тебя бояться? Я имею в виду… твой выигрыш – это мой проигрыш.
– Это значит, нам лучше держаться вместе до самого конца. А в финале… пусть все решит судьба. Как насчет такого альянса? – шепчет заговорщицким тоном Блондин.
Черт возьми, а он мне нравится. Хочется верить, что интуиция меня не подводит, и внутренне я всегда верно ощущаю, с кем стоит общаться, а кого стоит избегать.