– Бояться стоит тебе, Кэллум. Я слизывать с твоего члена ничего не собираюсь. А в этом случае – его разъест этой кислотной глазурью, и ты останешься без предмета мужской гордости, – не сдает позиций Ава.
– Язык у тебя острый, как лезвие, – не выдерживая напряжения, обхватываю ее за подбородок, направляя все ее внимание, лицо и взгляд на себя. – Помни, мы должны быть командой. Мы – партнеры. Лишение меня жизненно важных агрегатов не должно быть твоей целью. Иначе кто тебя спасет в следующий раз, маленькая? – усмехаюсь я, напоминая Аве о том, что мне постоянно приходится спасать ее роскошную задницу. – Сколько часов ты протянешь здесь без меня? Два или три? И на Аарона я бы на твоем месте не рассчитывал. Того, кто поджимает хвост в случае опасности, я вычисляю безошибочно.
Я вижу ее глаза, в которых плещется вызов и едва уловимая ненависть. Полумрак шатра окутывает ее силуэт, но я чувствую силу ее взгляда даже сквозь эту пелену. В воздухе повисло напряжение – густое, почти осязаемое. Каждый раз, когда наши взгляды пересекаются, между нами словно проскакивают искры. В ее глазах читается противоречие – она хочет казаться сильной, непокорной, но я замечаю, как подрагивают ее ресницы, выдавая внутреннее волнение. Это странное сочетание дерзости и уязвимости завораживает меня, заставляя сердце биться чаще.
– Заметано, Кэллум. Ты уговорил меня в случае чего сохранить тебе детородный орган, – стараясь звучать уверенно, выдает Ава. – В конце концов, если у твоих детей будут такие же глаза, мир станет еще немного привлекательнее.
– Это что, комплимент?
– Именно. И давай перейдем к делу, – она вручает мне в руки кисть и, пытаясь отвлечься от моего торса, переводит взгляд на экран. Таймер отсчитывает десять секунд до начала испытания.
Вместе со звуком имитации заряженной бомбы это выглядит эпично.
Всплывающие голубые узоры на экране – те, что должен рисовать я. Розовые предназначены Авроре.
Я беру кисточку, окунаю её в сладковатую краску – ее карамельный запах наполняет все пространство. Аврора сидит напротив меня, её взгляд плывет. Мои движения осторожные и четкие, когда я начинаю повторять замысловатый узор, изображенный на экране. Начинаю с ключиц, замечая, как напрягается ее грудная клетка, когда она чувствует касание кисти.
– Старайся не трогать шрамы. Это немного больно, – мягко просит она и выглядит в этот момент такой уязвимой, что мне даже не хочется затыкать ее очередной колкой фразой.
Затем наступает очередь Авы. Её прикосновения такие же мягкие и деликатные. Мы оба сосредоточены на задании, стараясь в точности повторить каждую линию… Узоры внешне напоминают руны.
В воздухе витает легкий аромат краски, смешанный с запахом благовоний. Время словно замедляется, когда мы погружаемся в этот размеренный процесс рисования… Кажется, что ничего сложного.
Но самое сложное – это медлительность и сосредоточенность, чрезмерно сильная фиксация на другом человеке. Я никогда не уделял столько внимания женщине. А мне, проклятье, приходится.
Я осторожно касаюсь кистью её кожи, следуя за узором на экране. Каждое движение – чертов гипноз. Линии складываются в причудливый орнамент, и я замечаю, как Ава вздрагивает от прикосновений.
Время словно останавливается. Кажется, между нами возникает особая связь – глубокая, почти мистическая. Каждый штрих кисти – откровение, каждая линия – вместо тысячи слов.
Затем наступает очередь напуганной принцессы. Интересно, чего она так боится? Подозреваю, что чувств и эмоций, бурлящих внутри. И то, что многим она не может противостоять в изменённом сознании. Её прикосновения нежны и уверенны одновременно.
В какой-то момент на экране начинают появляться только розовые узоры. И я совершенно четко осознаю, что на этот раз в долбанное невидимое шибари буду связан я.
– Место заканчивается, – тяжело дыша, замечает Аврора.
– Мне снять штаны или предоставить спину? – уточняю у девушки. Она явно размышляет: сможет ли сесть на меня сверху, если выберет второй вариант.
– Спину, – нервно сглатывая, указывает Аврора.
– Но теперь вместо кисти вы должны использовать пальцы, – меняет правила задания для нас обоих Идол в тот самый момент, когда мы почти забыли о его существовании.
Аврора даже не удивляется нововведению. Скорее всего, ее разум стал окончательно податливым и плывущим по течению.
Послушно ложусь на живот на поверхность татами, невольно задумавшись о том, что ни одной женщине не было позволено ничего подобного. Почти ни одной.
Аврора опускается чуть ниже моих бедер, явно избегая соприкосновения ее ног с моими ягодицами.
Чувствую, как палец скользит по моей спине, повторяя замысловатый узор. В этом есть что-то гипнотическое, почти сакральное.
Мы оба погружаемся в эту игру и закрытый ритуал, кажется, забывая обо всём вокруг. Узоры на наших телах сплетаются в безмолвном танце, хотя внутри каждого из нас все горит и кричит об одном. И мне не нужно читать мысли, чтобы ощущать это.
Все, что я пытаюсь вбить себе в голову – это самоконтроль.
Аврора