Я провожу пальцем по его обнаженной спине, наслаждаясь каждым прикосновением. Кожа Кэллума теплая и безупречно гладкая под моими руками. Не уверена, что для мужчины это законно – быть обладателем настолько шелковой кожи. Мои тактильные ощущения изменились, словно стали ярче. Не помню, чтобы когда-либо ощущала мир так же, как сейчас.
В полумраке шатра его мускулистая спина кажется произведением искусства, и ловлю себя на мысли, что каждого нового узора жду с нетерпением и предвкушением.
Черт. Что со мной?
Медленно, почти благоговейно я рисую линии, складывающиеся в причудливые орнаменты. Мои пальцы скользят от его плеч к пояснице, оставляя за собой витиеватые узоры. Я чувствую, как он слегка вздрагивает от моих прикосновений, и его отдача на мои действия заставляет мое сердце биться чаще.
В воздухе витает аромат благовоний, создавая атмосферу таинственности и соблазна. Каждый новый узор, который я создаю на его коже, словно рассказывает нашу непростую историю – сложную и неправильную.
Я замечаю, как его дыхание становится глубже, когда мои пальцы задерживаются на особенно чувствительных местах. «Безопасных», не заполненных краской зон становится все меньше.
А мое возбуждение только нарастает. Сладкая тяжесть внизу живота становится уже довольно привычным чувством. Все мышцы наливаются тягучей истомой, и хочется дышать полной грудью, и… двигаться. Двигаться прямо на нем. Оседлать его и смотреть в его синие глаза, каждый раз отправляющие меня в непроглядную бездну…
Господи, боль между бедер становится практически невыносимой. Еще никогда я не ощущала себя настолько пустой, жадной, ненасытной. Даже в комнате, когда была связана в шибари. Пот струится по спине, мысли путаются – я хочу его трогать, бесконечно касаться Кэллума. Так же, как я хотела съесть всю еду на этом чертовом столе и просто не могла остановиться.
Со мной что-то происходит, но я совершенно не понимаю что.
Я ощущаю все оттенки голода и ненасытности так сильно, что кажется – вот-вот умру, если не объемся до отвала. Проблема лишь в том, что уже не хочу обычную еду. Я буквально хочу съесть Кэллума Торнтона. Слизать с него всю эту чертову съедобную краску и дорваться до вкуса его кожи.
– Ты в порядке? – подает голос Кэл, очевидно замечая, что я не справляюсь с напряжением внизу живота и постоянно ворочаюсь на его ногах.
– Нет, Кэллум, – вдруг честно выдыхаю я. – Не в порядке. Я буквально хочу тебя съесть.
– Это нормально. Женщины постоянно хотят съесть меня. Многим я даже позволяю это делать и кормлю протеиновым коктейлем, – усмехается Торнтон, и я тут же узнаю в этой высокомерной фразе с нотками черного юмора того самого парня из «дьявольской семерки». Черт, он только что рассказал мне о том, что пичкает свою сперму в голодные рты его фанаток? Не хочется быть «одной из». Даже если все, о чем сейчас я могу думать, это то, как покрываю поцелуями каждую клеточку его тела.
Каждую.
– Ты такой противный, – морщусь, представляя эту картину. Не хочу испытывать то, что чувствую: но это очень похоже на ревность и острое нежелание с кем-либо его делить.
– А ты была сладкой, принцесса, – он вдруг разворачивается подо мной, властно схватив за бедра сильными ладонями. Как завороженная, наблюдаю за тем как перекатываются его мышцы в приглушенном свете. – И я тоже с удовольствием бы хотел тебя съесть, – Кэл бросает красноречивый взгляд на область между моих бедер, играя бровями.
Что он имеет в виду? Он бы… хотел поцеловать меня там? Господи, я даже не представляю, как это может ощущаться. Но даже воображаемая картина того, как он вылизывает меня в самых интимных местах, заставляет мой клитор болезненно запульсировать. Черт, этот крошечный орган буквально кричит о том, чтобы к нему прикоснулись и успокоили, но черта с два я покажу, как сильно хочу его сейчас. Много чести.
– Хотя обычно я этого не делаю, – он говорит так, чтобы я чувствовала себя избранной?
– Почему я исключение? – пытаюсь отрекошетить его манипуляцию.
– Потому что с тобой мы в такой обстановке уже во второй раз и даже не трахались. Я, знаешь ли, не привык к подобному. Это уже своего рода исключение, пусть и искусственно сфабрикованное.
– Еще раз скажешь «трахались», и я сяду тебе на лицо и действительно это сделаю, – нервно выдыхаю я, обхватывая пальцами острый подбородок Торнтона. Он всегда так делает со мной, теперь моя очередь ответить и направить его внимание на меня. – Не стоит даже говорить о том, чего никогда не будет.
– Если я когда-нибудь позволю тебе сесть на мое лицо, – Кэллум вдруг обхватывает мои бедра и сжимает задницу в своих сильных ладонях. Приятная боль простреливает все тело, оно выгибается струной в его руках. – То ты будешь сидеть на нем, пока я не задохнусь, – играя бровями, парирует Торнтон.