Натанцевавшиеся крутые парни Гарик и Костя покинули сцену и пошли к столику. Паша решил, что ему пора.
– Ну, ладно, веселитесь тут без меня, – сказал он и наклонился к Полине. – Отец что-нибудь задумал?
Полина пожала плечами.
– Передай ему, чтобы сам ничего не предпринимал, а вот этого, – Паша кивнул в сторону приближавшегося Кости, – постарайся убедить, что его место рядом с хозяином.
– А что случилось? – встревожилась Полина.
– Пока ничего. Ну, до завтра.
Когда Исаев вышел из ресторана, он уже готов был сам собрать всех свидетелей и сообщить им о результатах расследования. Сколько можно тянуть-то! Но именно в этот момент его схватили за плечо, он развернулся и обнаружил перед собой Балабанова.
– Где ты пропадаешь? – возмутился Виктор Андреевич. – Целый час ищу тебя!
Паша хотел было ответить ему что-нибудь позаковыристей. Ищет он целый час! Но не успел. Балабанов действовал с таким напором, словно за ним гнались преследователи.
– Овсянник хочет поговорить с тобой. Давай быстрее.
И потянул Исаева за рукав.
Практически через весь корабль Виктор Андреевич тянул Пашу за собой и беспрерывно рассказывал о том, что они с капитаном полны решимости немедленно изолировать Федосюка. А особенно полон такой решимости Овсянник. Ему категорически не нравятся хитрости Исаева, и поэтому он требует объяснений. Словом, Паша понял, почему Балабанов так и не собрал свидетелей.
Когда они вошли в каюту капитана, Овсянник нетерпеливо поднялся им навстречу.
– Н-ну что же, – сразу приступил он к делу, – у меня все готово. Сейчас мы сядем и все с-спокойно обсудим.
На столе кучковались пухлые рюмки и лежала колода карт. Легкое замешательство, воцарившееся на минуту, совершенно сбило Балабанова с толку.
– Прошу прощения, – сказал Виктор Андреевич, – но нас поджимает время.
Овсянник нахмурился.
– Н-не понял. Расследование разве не завершено?
– Да, но…
– Значит так, – решительно взялся за разговор Исаев. – У меня важное сообщение и я очень хочу быть услышанным! Мне кажется, что вы оба не совсем понимаете, что тут происходит, а дело, между прочим, чрезвычайно щекотливое…
– Может, по п-пятьдесят грамм для ясности? – осторожно спросил капитан.
– Филипп Владимирович! – Исаев взглянул на него укоризненно, а потом махнул рукой. – Черт с вами. По пятьдесят не помешает.
Булькнул коньяк, зашуршали по полированной поверхности стола рюмки.
– Когда мы разговаривали в прошлый раз, я не мог сказать вам всего. Но теперь придется это сделать. Помните, запись в ежедневнике Прибыткова, которую нашли после его убийства: «Стамбул. Шифр – Ковец»? Мы были уверены, что имеется в виду шифр для банковского счета. Какой фигурирует банк и какой счет мы не знали, но не сомневались, что это те самые деньги, за которые поплатились жизнью сначала Марчелло Паволи, а потом и Прибытков. Это те деньги, за которыми охотится Арнольд. Видимо, партнеры с самого начала не доверяли друг другу и поэтому Арнольд знал банк, куда переводятся деньги, но не знал шифр счета. А этот шифр каким-то образом попал к Альберту Сергеевичу. Так что Ковец не только остался жив во время убийства Прибыткова, но и очень нужен Арнольду. Теперь, дорогие мои, я многое понимаю. Оказывается, фонд свой Аркадий Дмитриевич Федосюк создал в соавторстве с Арнольдом, а это значит, что фонд был нужен как раз для тех самых афер, в которых мы разбираемся, и его банкротство было делом предрешенным. Кстати, откуда у Федосюка фотография, теперь тоже ясно. Он ее просто спер при случае у Арнольда. Так что, в круиз Федосюк пригласил своего знакомого Альберта Сергеевича не просто так, а по приказу Арнольда. И в Стамбуле они должны встретиться…
– Минуточку, – напомнил Балабанов, – но Тугаринский мне сказал, что это он всех пригласил в круиз! И Ковеца и Федосюка.
– А как он еще может говорить, если считает себя хозяином «России»? Естественно, что любого делового человека на этом теплоходе он считает своим гостем. Может быть, здесь и еще что-то, но сейчас разговор не об этом. Слушайте очень внимательно: пока никто не знает, что мы докопались до сути дела, у нас есть прекрасная возможность поймать Аркадия Дмитриевича Федосюка на крючок. Перед остановкой в Неаполе мы приходим к нему, выкладываем свои веские доводы, как говорится, на стол и предлагаем сдать мне Арнольда со всеми потрохами, а в противном случае мы обещаем все свои веские доводы повторить с утра итальянским властям и отправить, таким образом, Федосюка за решетку. Поскольку в его выборе я ни секунды не сомневаюсь, то и флаг мне в руки. Он же прекрасно понимает, что за Арнольда ему многое простится и, значит, все нам расскажет, а потом будет молчать в тряпочку до самого Стамбула. Вот я и предложил Виктору Андреевичу сообщить сегодня всем свидетелям, что Щукина убил бармен Роман Джанк. Так мы их успокоим и займемся Федосюком… Теперь ясно, почему ни в коем случае нельзя его арестовывать?
– Я, все-таки, не очень понял, – спросил Овсянник, – у-убица Федосюк?
– Ну конечно!
– Ч-черт! Как в детективе.
– Только мне нужен не Федосюк, а Арнольд.