Молочно-белый туман, повисший вокруг, лениво переваливался через борт на палубу и обволакивал мягкой прохладой. Он словно предупреждал, что еще рано, слишком рано, чтобы покидать иллюзорный мир ночных сновидений и выбираться наружу. Этот – реальный мир – еще не готов, в нем еще нет ни времени, ни движения, так зачем торопить события? Если в такой предрассветный туман попадает кто-нибудь торопливый, он непременно начинает зябко кутаться и очень быстро возвращается обратно, оглушенный тишиной и покоем… Впрочем, это всего лишь легкое утреннее наваждение. Особенно здесь, на борту теплохода. Ведь, на самом деле, «Россия» быстро приближалась к причалам морского порта Неаполя и сильный утренний туман, съевший все признаки движения, только на время скрывал этот факт, как занавес скрывает представление. Где-то там, на западном берегу Италии, уже вставало солнце и его горячие лучи уже касались вод Тирренского моря, а здесь по-прежнему царили прохлада и полное безветрие…
Дверь за спиной тихо хлопнула, заставив Полину вздрогнуть и оглянуться. На палубу вышел мужчина в яркой рубашке и белых брюках. Шлепая тапками, он подошел к поручням, оперся и, придерживая рукой фотоаппарат, который висел у него на шее, уставился в молочную пустоту за бортом.
– Гека, охота тебе там торчать, – донесся вслед ему ворчливый женский голос. – До Неаполя еще два часа. Замерзнешь ведь.
Мужчина хотел что-то ответить, но взгляд его споткнулся о Полину. Может, оттого, что девушка рядом с ним никак не могла побороть озноб, он передумал отвечать ворчливому женскому голосу и снова уставился за борт. Позади послышался недовольный вздох, скрип и звонкий хлопок медью иллюминатора.
Полина поежилась.
Неожиданно на ее плечи легла шерстяная кофта и сразу начала чуть покалывать.
– Простудишься, – раздался голос Паши.
– Спасибо.
Полина поуютней завернулась в теплую кофту, а Исаев встал рядом и обнял девушку за плечи.
– Тебе лучше поспать, – сказал он. – Скоро здесь будет полиция.
– Полиция?
– Да. Капитан вызвал. А они с нас долго не слезут.
– Не хочу я спать…
Полина опустила голову.
– Хорошо идет, – послышалось справа, – градусов десять.
– Не градусов, а узлов, умник!
– Да и хрен с ним. Где там твой Везувий?
Как-то незаметно на палубе начали появляться люди. Из проспектов всем было известно, что с моря открывается самый впечатляющий вид на город. Причем, вместе с Везувием, а пропустить Везувий не мог ни один уважающий себя турист. Вот пассажиры и выползали наверх в предвкушении зрелища. Старались пораньше, чтобы ничего не пропустить, и попадали прямо в клубы тумана.
– Ты обещал мне все объяснить, – произнесла Полина. – Все, что здесь происходит.
– Подожди немного.
– Ты обещал сегодня.
– Я расскажу, Полин, расскажу. Сегодня. И, клянусь, ты узнаешь больше, чем хочешь узнать. Только подожди немного. Вчера я думал, что понимаю все. Но после того, как убили Федосюка я… – Паша помолчал, подыскивая слова, а потом кивнул в сторону любопытных соседей справа. – Я как они. Чувствую, что рядом берег, вглядываюсь, но вокруг туман и ни черта не видно. Пусть немного прояснится…
Справа снова послышались голоса. Только теперь их стало больше.
– Говорят, еще одного убили.
– Как еще одного?
– Ну, того еще в «Москве», а этого вчера…
– Да бросьте вы! Ей-богу, охота чушь пороть!
– Да вон, там, в коридоре этот тип, детектив, торчит. Точно говорю – зарезали!
– Тихо! Кажется, останавливаемся…
Гул двигателей и в самом деле резко изменился. Лайнер замедлил ход и тут же тишину раннего утра разорвал густой гудок. Потом второй. Третий. Сразу захотелось втянуть голову в плечи – бархатный гул пробирал до печенки.