Снизу, из-под борта, раздались звонки, и неразборчивый металлический голос отдал по трансляции какую-то команду. Исаев и Полина вместе со всеми остальными пассажирами, стоявшими уже на палубе, перегнулись через поручни, пытаясь разглядеть, что там происходит. А там сгустки тумана лизали белый с желтыми разводами борт, время от времени скрывая гладкую поверхность моря. Неожиданно грохнул металл о металл, что-то со скрипом двинулось и вскоре стало видно, что это открылась дверь в борту теплохода, и к самой поверхности воды спустился трап. Из тумана донесся приглушенный вой сирены. Через минуту из белой мглы, глухо рокоча двигателями, вынырнул здоровенный темно-синий катер, подошел к трапу и замер. С катера при помощи матроса перелезли на трап два человека в синей форме и высоких фуражках, которые, в свою очередь, помогли перебраться на трап невысокому человеку в коричневом пиджаке и его молодому спутнику в черном костюме. Все четверо углубились на борт «России», а темно-синий катер взревел, вспенил воду, оторвался от трапа и исчез в тумане. Снова стало тихо.
– Лоцман, – уверенно произнес кто-то. – Так всегда полагается.
– Какой лоцман? Все четверо что ли?
– Ну, не лоцман, так таможня…
– Видел, что на катере написано? «Полизия»! Точно говорю – кого-то зарезали…
Исаев наклонился к Полине.
– Пошли, – сказал он. – Это по нашу душу.
Полина кивнула, и они отправились к месту происшествия. Туда, на палубу «Бутс», где соседствовали каюты почти всех героев, включая Полину и покойного Федосюка. И как им не хотелось торопиться, а через десять минут они были на месте. Но на месте, к изумлению Паши, не оказалось ни полиции, ни капитана, ни любопытствующих, первым из которых обязательно оказался бы Тугаринский.
– Интересное дело, – пробормотал Исаев.
А Полина только вопросительно смотрела на Пашу.
Неожиданно в коридор вырулил Балабанов и быстро, даже как-то немного нервно, подошел к ним. Выглядел Виктор Андреевич не важно. Да что там неважно – тускло он выглядел, прямо скажем, тускло и угрюмо. Подошел, достал ключ и наглухо запер дверь в каюту Федосюка, до того державшуюся лишь на защелке.
– А где полиция, Витя? – спросил Паша.
– Проводит осмотр места преступления, – проворчал Балабанов.
Исаев несколько остолбенел.
– Какого места преступления?
– Ты что не знаешь, что у нас на борту при невыясненных обстоятельствах скончался молодой человек по имени Роман Джанк, который работал барменом в баре «Матрешка»?
– Ну да, мы хотели обозначить его, как убийцу Щукина.
– Какой убийца? Он бармен.
– Не понял… А Щукин и Федосюк?
– Забудь эти фамилии. У нас только Рома.
Вот как, оказывается, лихо был упрощен план Исаева! Искренне усмехнувшись такому замысловатому повороту событий, Паша чуть повернулся в сторону Полины и развел руками.
– Я же тебе говорил, что надо немного подождать и все прояснится.
– Я очень устала, – равнодушно вздохнула девушка. – Я хочу спать. Разбуди меня, когда разрешат сойти на берег.
И она ушла к себе.
– Значит, – сказал негромко Паша, когда дверь за Полиной щелкнула замком, – пока Федосюк отдыхает в холодильнике по соседству с Щукиным, итальянской полиции подсунули бармена? Что случилось, Витя? Вспомни, Овсянник при нас связался с итальянцами и сообщил об убийстве на корабле… Ну, фамилию убитого он, ясное дело, не называл, но ведь имел в виду он Федосюка!
– Откуда я знаю, что случилось! Меня разбудил капитан и приказал спрятать подальше Федосюка, а с итальянцами разговаривать о бармене.
– Но ведь это бред какой-то! Рома откинулся далеко за пределами итальянских территориальных вод, да и на убийство это не тянет! Не будут они этим заниматься… Неужели Овсянник чего-то испугался и решил побыстрее отделаться от полиции?
– Ну что ты ко мне пристал! – болезненно сморщил физиономию Балабанов. – Иди, поищи капитана и спроси у него сам.
– Хорошая идея.
– Только не сейчас! Я, вообще-то, за тобой пришел. Там, ну… понимаешь, полиция наверняка захочет поговорить с тем, кто нашел тело… в общем, пусть это будешь ты, а не Загребаев.
– Понятно. Не умеешь сам врать? Ну, так и скажи.
– Паша!
– Да ладно, я не против.
В этот момент скрипнула дверь еще одной каюты, и в коридор выглянул Костя Обухов. На лице его даже на расстоянии десяти метров можно было невооруженным взглядом различить следы всех спиртных напитков, подававшихся вчера в ресторане «Москва». А еще там наблюдались тусклый цвет, мешки под глазами и какое-то скособоченное недовольство то ли жизнью, то ли запахом изо рта.
– Вот, блин, – куда-то в пространство произнес Костя и вслед за головой выдавил в коридор остальное тело.
Увидев неподалеку Исаева и Балабанова, он немного воспрял духом и двинулся в их сторону, шаркая шлепанцами и громогласно зевая. В руках у него была банка из-под пива, но посматривал на нее Костя с величайшим отвращением, что выглядело несколько странно для его похмельного состояния.
– Принесла нелегкая, – процедил сквозь зубы Балабанов.
Костя подошел.