– Слушай, Паша, – с трудом выговаривая слова и распространяя характерное амбре, начал он, а потом запнулся и еще раз посмотрел на банку. – Ну я и дал вчера… Слушай, ты видел когда-нибудь такое? Вот ведь, суки, что делают!
С этими словами Костя сунул им под нос свою пивную банку. Из банки почему-то торчала какая-то тряпка. Балабанов взял банку, а Исаев подцепил то, что из нее торчало, и вытащил. В его руках оказалась футболка ядовито-зеленого цвета с эмблемой пивной фирмы. Пива в банке не было.
– Специально вчера банчонку в холодильник бросил, – рассказал Костя. – Думал, опрокину с утра, как положено. А сегодня встаю, во рту говно, пить хочу. Я за банку. Открываю… Твою-то мать! Совсем оборзели.
– Это тебе приз за «долларочку», – сказал серьезно Паша и вернул Обухову футболку.
– Долларочку? – Костя тупо посмотрел на свой приз. – А, ну да… Ты тоже видел? Слушай, я там, в ресторане, вчера, кажется, нож посеял…
– Нож? – с интересом переспросил Паша. – Какой нож?
– Ну, свой, выкидной. Не видели?
Исаев и Балабанов переглянулись. Нож они не видели, но помнили очень хорошо и мысль о том, что размер этого ножика вполне соответствует размеру раны на шее Федосюка, пришла им обоим одновременно.
– Иди-ка ты, Костя, лучше проспись, – сказал Паша и повел телохранителя к его каюте. – Не вовремя ты со своим ножиком. У нас тут полиция на корабле.
– А что случилось?
– Федосюку ночью горло перерезали.
Костя остановился как вкопанный.
– Я?! – с ужасом спросил он.
– Тебе виднее, – Паша хлопнул его по плечу. – Так что, отдохни.
Оставив Обухова у открытой двери его каюты с футболкой в руках и в полной прострации, Исаев и Балабанов быстро удалились по направлению к лифту.
Итак, ранним утром этого дня – практически еще ночью – на борт «России» ступила нога сурового итальянского закона в лице комиссара криминальной полиции Неаполя синьора Пьетро Кастеллани. И к тому времени, когда Паша Исаев и Виктор Андреевич Балабанов появились в каюте покойного Романа Джанка, там уже вовсю работали двое чернявых полицейских, которые внимательно осматривали окружавший их беспорядок. Сам комиссар разговаривал с Борей Тугаринским и помощником капитана Дубининым. Ни самого капитана, ни кого-либо еще в каюте не было. Да и Дубинина-то здесь толком не было. Он скорее присутствовал при разговоре комиссара с Тугаринским. Все это беспрерывно озвучивал молодой переводчик в черном костюме и приходилось ему сложновато, тем более, что итальянский язык значительно энергичнее русского. Так что, временами, парень просто сыпал, как из пулемета, но получалось у него удивительно ловко – его присутствия почти не замечали.
Дверь в каюту была приоткрыта и Исаев с Балабановым молча вошли внутрь. За это время комиссар успел оттараторить какой-то вопрос.
– Синьор комиссар спрашивает, – ловко, почти без акцента перевел парень, – где женщина, которая путешествует вместе с покойным?
– Куда путешествует? – не понял Тугаринский, а потом замахал руками. – Нет, здесь какая-то ошибка. Это бармен. Он никуда не путешествует. Он здесь работает.
При этом Боря намеренно растягивал слова, как будто разговаривал с глухонемыми. Комиссар сразу и без всякого удивления выпустил следующую фразу, и переводчик немедленно сконструировал ее на русском.
– Синьор комиссар говорит, что ему сообщали о смерти пассажира.
– Да ошибка это, ошибка! Чего непонятного-то? – терпеливо повторил Тугаринский, подозрительно кося взглядом на лопочущего переводчика, и когда тот закончил фразу, спросил у него прямо: – Перевел про ошибку?
Парень не прореагировал.
– Скажи им, – пихнул Тугаринский Дубинина.
– Это так, – подтвердил помощник капитана.
А Боря уже развернулся в сторону появившихся в каюте детективов и сразу жестом подозвал Балабанова.
– Ну, что там?
– Вот, привел, – кивнул Виктор Андреевич на Исаева.
– Павлик, – умоляющим тоном прогрохотал Тугаринский, – будь другом, потолкуй тут с комиссаром.
Переводчик механически комментировал весь этот диалог, а синьор Кастеллани ему молча внимал, кивая головой и поглядывая на вновь пришедших.
– Это тот человек, который первым обнаружил труп, – пояснил Тугаринский комиссару.
– Синьор комиссар желает побеседовать с синьором, – сказал переводчик, после чего произошел короткий диалог комиссара с самим собой, если, конечно, переводчика считать частью синьора Кастеллани. Затем парень набрал воздух в легкие и выдал вопрос: – Синьор комиссар просит вас представиться.
– Павел Исаев, – сказал Паша и немного замялся, – э-э… пассажир.
Кастеллани снова задал вопрос, а переводчик перевел. Но как-то сразу Паша перестал разделять их.
– Синьор комиссар спрашивает, что вы видели.
– Ну, что мы видели? – пожал плечами Паша, а Балабанов при слове «мы» насторожился. – Бездыханное тело видели нашего Ромы. Он, синьор комиссар, замечательно готовил коктейли. Вот мы с синьором Балабановым, – кивок в сторону нахмурившегося Виктора Андреевича, – и решили забежать к нему, поговорить об особенностях приготовления «кровавой Мэри». Ну, значит, заходим… дверь, кстати, была открыта…