Альберт Сергеевич посмотрел в сторону Бори. Оказалось, что он обнаружил неподалеку редкую коллекцию холодного оружия и после пятнадцатиминутного созерцания решил приобщить к ней приятеля. Ковец подумал, покряхтел, но интерес к ятаганам, инкрустированным слоновой костью, и саблям дамасской стали перебороть был не в силах. Сказав: «я быстро», он пошел на голос.
– Полин… – Костя молитвенно сложил руки.
– Я не пойду.
– Тогда стой здесь и ни с места.
Костя побежал за Ковецом, а к Полине тут же подошел Исаев. Не очень ему понравилась эта неосмотрительность. И точно – как только он подошел, рядом с Полиной возникла фигура чрезвычайно колоритная даже для Порт-Саида. Во всяком случае, для европейской его части. Этот сын пустыни в ослепительно белом бурнусе и наряде из плотной шерстяной ткани (неизвестно почему он до сих пор не спекся) прямо пожирал глазами девушку и его саддамовские усы возбужденно шевелились. Пыхтя, как загнанная лошадь, он подошел вплотную, оставив чуть позади двух рослых малых с лицами уголовников.
– Тебе чего? – спросил Исаев.
– Клянусь Аллахом, эта женщина достойна стать моей женой!
– Что?! – изумленно протянула Полина.
– Молчи, нечестивая! Когда мужчины говорят – женщины должны молчать и почтительно опускать глаза! Так завещал пророк Мухаммед. Так записано в Коране!
Усы египтянина ощетинились, глаз сверкал. Говорил он хоть и на плохом, но русском языке и обращался к Паше, а Паша при этом еле сдерживался, чтобы не засмеяться.
– Послушай, досточтимый, – сказал бедуин-полиглот, – бери что хочешь, но только не говори мне, что это невозможно. Да продлит Аллах дни жизни твоей. Хочешь пятьдесят верблюдов?
Исаев немного помолчал, а потом взглянул на Полину.
– Пятьдесят верблюдов? – уточнил он.
– Или прекрасная лавка!
– Что за лавка?
– Отличная лавка, клянусь! Ковры и ткани…
– Можно взглянуть?
– Ну… Она в Сиве, – бедуин замялся.
Полина переводила взгляд с одного на другого, пока не пришла в себя.
– Исаев, не подавишься? – поинтересовалась она.
– Неа, – покачал головой Паша, с улыбкой потер руки и снова обратился к саддамовским усам: – Оставим лавку, почтенный. А хороши ли верблюды? Наверное, это старые и плешивые животные?
– Всевышний покарает тебя! – взревел бедуин, пораженный таким бесстыдным предположением. – Это самые настоящие дромадеры. Мои верблюды каждый год выигрывают призы на скачках имама!
– Ладно, ладно, убедил. Только пятьдесят маловато будет.
– Сколько?
– Сто.
Короткая пауза и египтянин схватился руками за голову, а голос его потерял мощь и убедительность.
– Разум покинул тебя, несчастный, а солнце выжгло твои мозги и теперь в голове у тебя пусто, как в горшке бедняка… Сто дромадеров!
Сын пустыни развернулся и пошел прочь.
– Вы опять здесь? – незаметно подошел Альберт Сергеевич и сердито зыркнул на Исаева.
– Ухожу, – поднял руки Паша и быстро отступил.
– Что он хотел? – спросил Ковец у дочери.
– Он? – Полина улыбнулась. – Продать меня хотел за сто верблюдов.
Ковец не понял, смеяться ли ему или высказывать возмущение и недовольно отмахнулся. Чувство юмора за этот круиз, как и чувство опасности, сильно потускнели у Альберта Сергеевича.
А вот Исаев не мог пожаловаться ни на то, ни на другое. И словно в подтверждение своему бодрому состоянию, он обнаружил, наконец, объект своего внимания. Не Тугаринского же он пасет тут, в самом деле! Буквально в пятидесяти метрах от компании русских туристов осторожно пристроился человек, которого Паша пытался разглядеть от самого порта. Вот он. Теперь будет спокойней. Собственно, Исаев и накуролесил весь цирк с торжественной встречей в порту только из-за этого человека. Он засек его первый раз еще задолго до появления пассажиров с теплохода «Россия» и намерения этого человека так заинтересовали Исаева, что он купил цветы и вышел навстречу тугаринской компании. А что вы хотите? Ведь этим человеком был мужичок по имени Веля из замка Шавник, только без жилетки. Ну разве это не любопытно? Каким образом и для чего он оказался в Африке?
Теперь Исаеву приходилось быть очень осмотрительным и совершенно неприметным. Тем более, что Веля был не один. На какое-то мгновение к нему присоединился еще один человек, они перекинулись парой слов и разошлись в стороны.