– Да, мадам, – отвечает домоправительница и удаляется.
Я постаралась, чтобы послание было чрезвычайно четким и кратким. Де Пиз даже в компании тупиц окажется не самым умным человеком, поэтому написанные мной три слова не оставляют ему шанса что‑нибудь перепутать. «Карета. Рассвет. Завтра».
Я выглядываю из окна своей комнаты, нетерпеливо постукивая по стеклу ногтем. Сегодня вечером мне не до сна. Теперь они в любой момент могут явиться за этой женщиной, глазом не успею моргнуть. Я убеждаю себя, что после этого всё наладится, но отчего же на душе такая тяжесть?
– Софи! – окликает меня с лестницы мама. – Ты уже закончила со штопкой?
Ее голос заставляет меня встрепенуться. Я еще и не начинала. Наклонившись, я поднимаю с пола шитье с намерением взяться за работу, но, когда обращаю взгляд к окну, ткань опять выпадает у меня из рук. Там, в темноте, маячит призрак – женская фигура, нижняя часть которой окутана мраком, отчего кажется, будто она плывет над землей. Я на секунду зажмуриваюсь, потом приближаю лицо к стеклу – и ахаю. Это Лара!
Я устремляюсь к двери, пропуская мимо ушей мамины брюзгливые упреки. В последнее время я почти не виделась с сестрой, но рада, что она, по крайней мере, хорошо выглядит. А будет выглядеть еще лучше, когда избавится от мадам.
Открыв входную дверь, я с изумлением вижу, что сестра уже развернулась и торопливо возвращается в замок.
– Лара! – кричу я. – Это ты? Стой!
Однако она не замедляет, а, наоборот, ускоряет шаг.
– Лара! – снова кричу я, догоняя ее. – Почему ты не остановилась? Ты увидела свет в моей комнате, верно? Что привело тебя сюда в такой поздний час?
Лара кривит губы, словно пытаясь улыбнуться. В этот вечер у нее на душе тоже тяжело, но я не могу найти этому объяснение, так же как и собственной тревоге.
– Ты хорошо себя чувствуешь? Это ведь не ребенок?
– Я ощущала небольшую боль, но сейчас все в порядке.
– Лара! – Я хватаю сестру за руку и тяну в сторону дома. – Пожалуйста, зайди к нам. Посиди немного.
Сестра мотает головой.
– Прости, не могу. Мне нужно вернуться и подготовить кое-что для мадам.
При упоминании мадам мне хочется сплюнуть.
– Неужели эта мерзавка, – невольно вырывается у меня, – не может оставить тебя в покое хотя бы на несколько минут?..
– Не говори так, Софи, – перебивает меня Лара. – Ее замашки – лишь способ справиться с невзгодами. Ты, как никто, должна это знать.
Ларин выпад уязвляет меня, и гнев мой вспыхивает подобно искре на ветру.
– Какие еще невзгоды? Мадам законченная дрянь – подлинное порождение своего сословия. – Я осекаюсь. Ссориться с Ларой – последнее, чего мне хочется, а мадам очень скоро получит по заслугам. Я и так уже подумывала, не рассказать ли сестре о том, что сделала, когда заметила ее на дороге. Но мне не выдержать спора, который обязательно последует. Я не вынесу Лариного неодобрения.
Сестра с тревогой оглядывается на замок, будто опасаясь, что тот может явиться за ней.
– Лара, что‑нибудь случилось?
– Мне надо… – она колеблется, – …надо кое-что тебе сообщить, Фи.
– Что именно?
Лара неожиданно берет мою руку и прижимает к своему выпуклому животу. Он подергивается и дрожит под моей ладонью.
– Ой! – восклицаю я. – Малыш ворочается!
Это настолько яркое, необычное и захватывающее ощущение, что я не могу удержаться от улыбки, до боли растягивая те мышцы лица, которые давно пребывали в бездействии.
Мы с Ларой долго стоим рядом, поглощенные глубоко личным переживанием этой дивной, животворной пульсации. Две сестры, одна совсем новая жизнь, бесприютность осенней ночи, смягчаемая ароматом печного дыма и уханьем совы над головой…
Я накрываю Ларину руку своей ладонью и говорю:
– Не волнуйся. Все будет хорошо. Я в этом уверена.
Воцаряется молчание. Я открываю рот, чтобы спросить у сестры, что она собиралась сказать перед тем, как ребенок зашевелился, но с моих губ не срывается ни единого слова, и Лара тоже не возвращается к этой теме.
– Прощай, – шепчет она с полными слез глазами и заключает меня в объятия. Я тоже крепко прижимаю ее к себе, взволнованная только что пережитым ощущением. – Прощай, Софи!
– Спокойной ночи! – отвечаю я.
И Лара скрывается в темноте.
Сегодня кошмары меня не посещали, ибо я не сомкнула глаз. Напротив, я лежу в напряжении, балансируя на остром лезвии готовности, зная, что скоро пора вставать и отправляться на север. У моих колен сидит Пепен и не мигая таращится в одну точку. Возможно, он тоже чувствует, что наступает переломный момент.
