Дорога – это путь к жилью, жильё – это пища и кров. Жизнь. Но Карадаш становился совсем плох. Челите пришлось немногим лучше – она устала и очень хотела есть. Гелерду в этом плане было куда проще – он мог подпитывать себя изнутри, используя для этих целей Силу, но делал он это лишь в меру крайней необходимости. Силу было жалко. Да и от чувства голода это не освобождало.
Им повезло. Ближе к вечеру, их догнала крестьянская повозка, с впряжённым в неё конягой. Коняга был совсем старый, настолько старый, что плёлся едва ли быстрее больного Карадаша. Сам возница, будь у него такая возможность, благополучно бы обогнал подозрительную компанию оборванцев, непохожим никоим образом на мирных селян. Но поскольку его транспорт был не в состоянии быстро удалиться, он счел возможным первым предложить помощь, надеясь на благодарность уставших путников.
– Что у вас случилось? – хмуро спросил он, останавливая коня. Тощая, почти лишённая гривы скотина, с радостью замерла, тут же закемарив, воспользовавшись представившимся случаем.
– У нас раненый. – с некоторым требованием проявить жалость в интонации, ответила Челита, взявшая на себя роль переговорщика. – Мы три дня провели в лесу.
– Бежите от кого или так, побродяги? – недоверчиво допрашивал мужик, по очереди осматривая каждого из них. На маге он задержал взгляд даже дольше, чем на женщине. – Не преступники?
– Долго ли ты прожил, если бы мы были убийцами? – бросил, сидевший с краю дороги Карадаш, кутаясь в плащ мага. – Убийцы ждали бы тебя в засаде, и поверь, не стали с тобой разговаривать. Ты был бы мёртв.
– Судя по тебе, – уже несколько иначе осматривая троицу, возразил мужик, – так и мой коняга с тобой управится.
– Но он-то, – наёмник указал на Гелерда, – на своих двоих.
Крестьянин вытащил из-под ног топор и продемонстрировал его, с явным намерением воспользоваться им, в случае необходимости.
– О, да я гляжу, ты человек серьёзный. – ухмыльнулся Карадаш. – Ладно, отвези нас туда, где есть крыша и что-нибудь пожрать. Даю тебе слово – мы не причиним тебе зла, а если сложиться, ещё и отблагодарим.
– Ты цигрига?
Противно до омерзения скрипели колёса. Каждый ухаб радостно спешил сообщить сидящим в телеге, что колесо угодило именно в него. Сама же телега обещала вот-вот развалиться при первом же удобном случае.
По требованию хозяина повозки мужчины сидели сзади, свесив ноги вниз. Челите было разрешено сесть рядом.
Крестьянин с ходу определил её принадлежность к «странствующему народу». Простолюдины недолюбливали кочующих, видя в их женщинах ведьм и колдуний, способных наводить порчу, губить скотину и развращать порядочное население.
– Да. – не стала врать Челита. – Ты, похоже, не любишь наш народ? За что? Что такого мы сделали тебе?
– Мне, положим, и ничего, а вот на соседнем хуторе, знакомцу моему, одна такая подстроила, чтоб он ногу сломал.
– Как это?
– А то ты не знаешь? – зло ухмыльнулся возница. – Шёл он себе и шёл. Вдруг споткнулся на ровном месте и привет – кость торчит, сам орёт на всю деревню.
– А она здесь причём?
– Так она с неделю, как в тамошних местах остановилась. Знамо дело, она, а то кто же.
– Небось, пьяный был? – предположила женщина.
– Не без того. – ответствовал крестьянин, словно это само по себе полагающееся.
– Так может он спьяну и поломался? – хмыкнула Челита.
– Всю жизнь пьяный ходил, а тут, видишь ли, поломался? Ясное дело, цигрига сглазила.
– А она, потом, часом, не вылечила его?
– Знамо дело, вылечила. Денег, правда взяла. Хоть и недорого, но всё же. Одним словом, ведьма.
Челита замолчала. С таким отношением ей не раз приходилось сталкиваться. Видимо, по этой причине она и пристала к ватажке Карадаша, в которой ей нашлось достойное место. Впрочем, и там проклятье её народа настигало целительницу. Добро, сделанное ею, быстро забывалось, сменяясь боязнью, рождённой предрассудками.
Гелерд, слышавший весь разговор, невольно сравнивал судьбу знахарки с собственной. Так же как и она, он всегда был чужой среди своих. Так было когда ещё юнцом ходил в учениках Тамадара, так было и после, в разных дружинах, в том числе и в ватаге Джамира. Зная, что в бою маг будет хранить их от стрел и биться рядом с ними в одном строю, зачастую спасая их жизни, они боялись и ненавидели его лишь потому, что он маг и может то, что им неподвластно. Гелерд давно смирился, считая это нормальным, но когда речь зашла о целительнице, в его душе родилось что-то напоминающее возмущение несправедливостью.
В конце концов, когда солнце уже почти село, они прибыли в деревню. Немногим более двух десятков дворов, она ничем прочим не отличалась от ранее виденным им. Такие же основательно срубленные избы, крытые соломой, кое-где и с трубой, в качестве дымохода. Сараи, примыкавшие к самим домам, низкие заборчики, по большей части из прутьев. Ничего особенного.
Телега остановилась у первого же из них. Возница, покряхтывая, слез на землю, расправляя плечи. Добравшись до дома, он значительно осмелел, и уже иначе глядел на путников, считая себя хозяином положения на своей территории.
