– Прям чудеса какие-то. – буркнул Риз, но в его тоне прозвучало нечто саркастическое.
– Твоей заботой и благодатью, хорошо. – крестьянин коснулся лбом протянутой к нему руки седого. – Сердце моё преисполнено любовью.
– Живи счастливо, Глен. – напутствовал его Азаар. – Возвращайся к труду.
Риза покоробила эта сцена – что-то в этом было неправильное. Не так он представлял себе Бога. Бог, в его рассуждениях, нечто самодостаточное и не нуждающееся в почитании, а Азаар в этом нуждался, алча проявления почтения и преклонения его могуществу. Что-то было в этом гнусно-человеческое.
– Раз ты такой благодетельный, – с иронией заметил Риз, – зачем требуешь от них работать? Корми их просто так. Не утруждай делами.
– Мне не нужны скучающие в праздности животные, ни к чему не стремящиеся, а потому счастья недостойные. В трудах и заботах они обретают смысл.
– И почтение к тому, – хмыкнул юноша, которого начинал слегка раздражать чванливый старик, возомнившему себя богом, – кто стирает им штаны одной силой мысли.
– Зря иронизируешь. Глен, к примеру, выращивает овощи. Он созидает. Зачем сопровождать процесс созидания досадой и раздражением от испачканных штанов? Мать Ксаны была ткачихой – к чему останавливать создание полотна из-за того, что нить в челноке закончилась? Для чего омрачать Ксане удовольствие от рыбной ловли таким пустяком, как отсутствие рыбы?
– Тогда это уже не труд, а развлечение – детская игра, призванная заполнить досуг.
– Возможно, но для меня они и есть дети, нуждающиеся в заботе, любви и наставлении.
– То есть – нуждающиеся в тебе. Я правильно тебя понял?
– В том мире, откуда ты пришёл, слишком много забот и огорчений, а потому очень мало любви и добра. Я же хочу видеть их счастливыми. По-моему, естественное чувство для отца.
– Мой отец учил и заставлял меня работать для того, чтобы однажды я мог сам о себе позаботиться. А здешние долго ли продержаться, вздумай ты оставить их своей благодатью? Сдаётся – тебе это нужно не меньше чем им.
– Мне жаль тебя. – заскучавшим тоном ответил белобородый старик. – Ты так ничего и не понял.
Риз не стал возражать – ему уже доводилось встречаться с подобным. Лучший способ победить в споре – это отвести собеседнику роль глупца, не видящего очевидного. Причём сделать это необходимо с самым печальным и сожалеющим видом. Дальнейший спор был попросту бесполезен – с каждым новым аргументом всё более уничижаешься в глазах оппонента.
Не разговаривая, они пересекли весь посёлок, приветствуемые жителями. Азаар, словно священник, раздавал благословения и напутствия. Что удивило юношу, так это отсутствие детей.
– А почему здесь нет маленьких? – задал вопрос Риз, когда, пройдя весь посёлок, они вышли к обрыву, с которого открывался не менее красивый, чем в бухте, вид на море.
– Дети? Они источник тревог и лишних, ненужных треволнений. Забота о них отнимает силы для созидания и развития внутреннего мира, отвлекает от любви и радости.
– Отвлекает от любви к Богу? – не удержался и съязвил гость.
– Да, ибо любовь к…
– Понятно. – внезапно оборвал словоохотливого старика юноша.
Азаар обиженно поджал губы. Риз ухмыльнулся – он тоже мог поставить собеседника на место не совсем честным приёмом, оборвав его тираду в самом начале. Ему стало ясно – маг желал выговориться, убедить собеседника и самого себя в своей правоте. Отчаянно нуждался в признании равного, а не этой, убогой в своём счастье, дарованном свыше, толпе почитателей.
Они ещё немного помолчали, любуясь видом больших волн, разбивающихся о берег, бескрайним водным простором и поднимающимся над морем солнцем. Несмотря на неприятный осадок после разговора, Ризу находиться здесь было комфортно – хорошо и спокойно. Где-то далеко остался Массал, с беснующимся врагом Гелердом, суровые будни затеянной им войны, маленькие сёстры и Саффи.
Он резко вздрогнул, прогоняя сонливое и малодушное ощущение. Тряхнул головой, приходя в себя и вспоминая о своей главной цели.
– Скажи, – нарушил молчание Риз, – всё, что сказано в Житиях правда или вымысел?
– Смотря что. – не поворачиваясь и глядя вдаль, ответил Азаар.
– Ну, например, что ты убил шестерых драконов.
– И да, и нет. Правда, что шестерых. Что убил – нет.
– Не понимаю.
– Я их не убивал. Скорей это можно назвать освобождением. Они сами хотели этого, я лишь помог им.
– Понимаю. – медленно произнёс Риз, припоминая смерть Кардара.
– Да? – старик повернулся и пристально взглянул на него. – Что ж, очень может быть. – сказал он задумчиво. – Так или иначе, в один прекрасный момент я понял, что хватит, сочтя, что я и так добился могущества и удалился от мира.
– А я слышал, что Азаар ушёл в Каишт. Относить зло обратно.
– О, да я вижу, ты любитель читать запретные книги. Да, мой друг, так и было.
– Тогда, почему ты здесь?
