Карадаш, как истинный наёмник, не чурался любой походной работы, будь то изготовление защитных фашин, вбивание кольев для отражения атаки конницы или сбор дров. Вот и сейчас, он занимался готовкой, крутя рукоять вертела, периодически срезая поджаренное мясо и раздавая сидящим рядом с костром едокам.
Едоков было двое, не считая самого Карадаша. Челита, успевшая к этому времени протрезветь, жадно восполняла потерянные силы мясом, заедая его сухарями, размачивая их, макая в большую кружку с вином, изредка из неё отхлёбывая – судя по её аппетиту, сил на врачевание уходило много.
Гелерд больше налегал на вино, дешёвое и кислое, но в походных условиях и за неимением другого, и оно неплохо восполняло потерю крови. Потихоньку алкоголь делал своё дело, и маг запьянел – это в какой-то мере примирило его с мыслью, что он теперь не свободный волшебник и даже не наймит, а слуга, невольный в своих действиях.
Карадаш, тоже будучи прилично навеселе, решил вернуться к прежней забаве, любимой им, когда ещё ходил под Тамадаром – подтрунивать над магом.
– Так ты понял, нет, как мы вас одолели? – язык его прилично заплетался, и он уже мало походил на предводителя наёмников, всё больше напоминая заносчивого мальчишку-пращника, каким его знал Гелерд ранее.
– Не очень. – изображая из себя совершенно опьяневшего, тупил маг. – Объясни.
– Камушек помнишь? Ну тот, которым я тебя по лбу?
– Н-ну.
– Гну. Серебро. Стрелы были посеребрённые, балда. Твой купол – тьфу, одна большая дырка. Вот что бывает, когда чрезм… черезом… чрезмерно надеешься на магию.
– Вот оно что. – трезвея от понимания, пробормотал Гелерд.
– Вас было больше, – не унимался в своём хвастовстве Карадаш, – и всё одно вы побежали. Меч, – он похлопал себя по ножнам, – всегда побеждает магию. Слышь, Челита, кого ты выберешь – меня, – он отрезал очередной кусок мяса, швырнул его ей и вызывающе облизал нож, – или этого мага?
Женщина поймала шмат на лету, но есть не стала. Положила на большой лист лопуха и встала, оказавшись между двух мужчин. Подошла к Карадашу и провела ногтем указательного пальца по его лбу, потом носу и подбородку. Затем прошла к Гелерду, сидевшему на земле. Задрала юбку, оголив до колен ноги и уселась верхом на нём. Повторила туже операцию.
– Все, кого ты полюбишь, будут мертвы. – сказала она. – Но однажды, и ты устанешь. И это произойдёт, когда ты будешь могуч как никто. И тогда, ты захочешь умереть. – тут она рассмеялась, вульгарно сымитировав занятие любовью. – Но это произойдёт не сейчас. Расслабься, я не тороплюсь умирать.
Челита встала. Осмотрела Гелерда грустным, тоскливым взглядом сверху вниз и, словно нехотя, вернулась к Карадашу. Грубо ухватила его за щёку, и притянув к себе, поцеловала.
– Ведьма. – отпуская вертел и хватая её за ягодицу, прорычал Карадаш. – Как же я люблю тебя, дрянь.
Он развернул её спиной к себе, и стиснув грудь, зарылся в волосах женщины. Она томно закрыла глаза и, выгибаясь кошкой, позволила облапать себя на виду у мага.
Гелерд, будто зачарованный, смотрел на это непотребство, даже не пытаясь отвести взор. Глаза Челиты внезапно открылись, и она, глядя на него, одними губами прошептала:
– Я очень хочу жить.
***
– Привет!
На большой металлической решётке расположились две крупных рыбёхи, с одной стороны покрытые поджаристой корочкой. Пахло восхитительно. Рядом с кострищем, сложенным из прокопчённого кирпича, стоял столик, по всей видимости предназначенный для поварских ухищрений. На нём расположились пузырёк с маслом, коробочки со специями и большая миска с толчёными сухарями. Ещё две рыбины, вываленные в них, ждали своей очереди тут же.
– Ты вовремя. – девушка, обжигая пальцы, переложила приготовленное на большое деревянное блюдо.
– Ещё бы, запахи такие, что слышно аж наверху. – улыбнулся Риз.
– Да ну тебя. – Ксана засмущалась от комплимента её кулинарным умениям. – Лучше принеси из дома овощи. Хочу поесть здесь, у огня.
– Как скажешь.
Юноша прошёл в дом. За время его отсутствия в здесь произошли перемены – матрас был возвращён на кровать, шкаф открыт, демонстрируя нехитрую утварь – несколько глиняных кружек и тарелок, на столе – нарезанные овощи, сложенные в глубокую миску.
Риз взял её и вернулся обратно. Ксана чистила рыбу, соскабливая чешую прямо на песок, которая, едва коснувшись поверхности, тут же исчезала. Для девушки это не казалось чем-то необычным – напротив, похоже, она считала это вполне нормальным и обыденным.
– Принёс? – она сдвинула пузырёк и коробки в сторону, освобождая место для миски. – Сейчас заряжу ещё одну порцию и будем кушать.
Она удивительно быстро и ловко обваляла почищенную рыбу в сухарях, посыпала солью и приправами и уложила на решётке. Отчего-то Ризу доставляло удовольствие наблюдать за её действиями. В этом было что-то домашнее, такое, к чему хотелось вернуться, но уже не суждено.
– Поедим руками? – неожиданно предложила она. – Люблю, когда немного неправильно. А то отец твердит, что надо пользоваться столовыми приборами, а у меня их и нет. По-моему, руками вкуснее.
