Иконников полностью

Феофан Гречин прибыл на Север Руси в Великий Новгород в 1378 г. летом. Он, наверное, приехал туда из города Кафы (теперь это Феодосия). Его привезли с собой, возможно, купцы, что из Новгорода ездили на Юг Руси с товарами. Север на его южное мировоззрение и пылкое воображение подействовал разительно! Это видно и по его работам. Он как великий художник не мог не отобразить этого… Это действительно отобразилось и в его биографии, и в его работе над росписью храма Спаса Преображения на Ильине улице. Эти фрески, (некоторые участки) дошли и до нас, они говорят, что Феофан на Руси обретал корни. Его великая Муза, которая томилась Югом и южными красками, на Севере Руси с удовольствием стала освобождаться от ярких, неведомых, странных и экзотических красок…

Я приехал в Москву тоже с Юга, с п-ва Мангышлак, из пустыни и тоже – летом, в 1978 г., но ровно 600 лет спустя… Поэтому я хорошо понимаю перемену в жизни Феофана. Но я не великий и даже не шибко талантливый художник. Я приехал в Москву, чтобы блеснуть своим цветом в живописи в течение пяти минут, а потом мой цвет угаснет, как погасший костёр в поле. Так Муза поэтов и художников иногда играет их судьбами…

Я взялся за перо и с тех пор строчу строку за строкой и статью за статьёй, а живопись моя как бы отошла в сторону, «как нелюбимое дитя в семье родной». Это тоже, наверное, судьба или нэдоля, как говорят на Кубани.

Я даже убеждён, что Север Руси и Юг, и Малая Азия (верней, Византия и город Кафа – ныне Феодосия) во время росписи Ф. Грека в Великом Новгороде пришли в столкновение (я говорю о тончайших нюансах и чувствованиях). Из души художника, как какое-то огниво творчества, полились удивительные краски и образы. Феофан только там, на Севере, написал своего огромного Спаса или Пантократора в барабане собора! А это ведь тоже что-то значит… Возможно, в этом грандиозном, подавляющем ум и душу лике Вседержителя есть отголоски и его личных страхов… Ведь Феофан был, говоря нынешним неблагозвучным языком, мигрант. Он переживал какую-то ещё неуверенность в перемещении с Юга на Север. И ему хотелось и себе, и другим доказать, что Бог, Он здесь и сейчас! Бог, Он единственный наш и Вседержитель, и Творец, и Судия, и Спаситель. Слава Богу за всё! И ведь эта глубокая вера, наверное, двигала им и потом по всему нашему Русскому Северу. Он обрёл у нас свой дом, его судьба и его творческая жизнь у нас сложились и стали удивительно продолжительными и плодотворными.

Великий Феофан Гречин, как его называл Епифаний Премудрый, прибыл на Русь в Великий Новгород летом 1378 г. И в это же лето он сделал грандиозную роспись храма Спаса Преображения на Ильине улице. Эти фрески дошли и до нас и поражают своей силой! Но более всего поражает размах замысла художника… фрески дошли до нас сильно обесцвеченными, как бы подверженные огню пожаров…

Но вот в наше время во время раскопов были обнаружены на горнем месте церкви Спаса Преображения участки живописи, которые не были затронуты огнём пожаров. Эти участки живописи оказались удивительно свежими и даже яркими. А я что говорил! Я и раньше говорил, что изначала монохромными краски росписи не были! Муза художника и поэта Феофана Грека просто не переносит монохромности… Муза художника и поэта Феофана Грека, заморского мастера, и Муза «полинезийца» и тоже южанина, поэта Поля Гогена очень, очень близки, как единокровные сёстры. Если хотите, это сёстры двойняшки! Потому что эти два великих художника творили по одному творческому методу, и они добывали свой цвет по одной системе: её можно просто сравнить с поэтическим трансом! Они творили по одним законам поэзии в живописи. А эти законы поэзии во всех концах мира никто не отменял! Я устал уже объяснять человечеству на пальцах, как это делается и как это делали они… Так у нас на Руси потом работали великие русские поэты, например А. Пушкин:

Да, именно: трепет в душе и звучание, угнетение и творческая радость какого-то освобождения энергий, которые выливаются в виде красок, вот какие процессы сознательно-бессознательного происходят в глубине души и мозга Поэта. Кстати, об этих участках прежнего цвета фресок Феофана в Новгороде я только что прочёл у известного историка искусств и искусствоведа М. Алпатова. Эта книга была издана ещё в СССР в 70-е гг.

Эта книга большая и она замечательно издана: текст замечательный и очень замечательны по своему качеству репродукции! Когда я читаю и изучаю такие фундаментальные труды о великом Феофане Греке, я восклицаю: «Вперёд, в прошлое, к Феофану Гречину и его видению!»