Позвоните мне или напишите письмо. Пока же я Вам посылаю на сайт «Теория и практика» нарезку разных моих статей и записок, а также немного моей живописи, которая должна быть помещена в мой роман «Иконников».
Я посылаю это письмо на Ваш сайт «Теория и практика», это очень хорошее название. Если бы сам Иконников увидел его, он бы также пришёл в восторг, потому что и его творчеству лучше всего подходит такое понятие, как теория, практика и личный опыт художника.
С уважением, *********** художник, поэт, эссеист, г. Москва 6.08.2020.
Я вновь и вновь возвращаюсь к мысли: «Так что же больше сближает, чем отличает художников Средневековья Ф. Грека и А. Рублёва?»
Их сближает и делает почти единоутробными братьями их редкое поэтическое видение (теперь мы знаем, что оно появляется вновь на земле через 500 или 600 лет и «рядится» под новые одежды или маски, таков Поль Гоген и его творчество, и таков Сергей Иконников у нас и его творчество. Читайте мой роман «Иконников», где я много и разнообразно говорю об этом.
Тот факт, что Ф. Грек и А. Рублёв работали вместе в Москве в Московском Кремле, нам говорит лишь о том, что всевидящий Бог существует. Он их и привёл в Благовещенский собор, потому что Он видит всё наше
Слава Богу за всё! А без Него и без Его всевидящей воли мы даже не сор на земле, мы просто мусор на улице… Помолимся же, братия, нашему Господу Иисусу Христу: «Ты же, когда молишься, войди в комнату твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст явно», так говорится в Евангелие от Матфея.
«Мухи дохнут от наших мудрых мыслей», – говорил А. П. Чехов. А воз и ныне там. В свете моих доводов относительно особенностей живописи А. Рублёва я представляю, какие громы и молнии обрушат на меня наши церковники. Протоиерей Дмитрий Смирнов, который любит бить крепким словцом, обложит меня если не матом (нецензурное слово у церковных людей запрещено), но он меня прихлопнет, как будто муху… А эта «муха» выглянет из-под его пухлой руки и скажет: «У вас от ваших мудрых мыслей мухи дохнут». Но ведь моя статья «Прежде и потом» – это не муха, её не прихлопнешь рукой, потому что тут речь идёт о познании Божьго мира. А ваши речи, когда вы говорите о Рублёве, часто похожи на внутрицерковную пропаганду, но истина ведь во сто крат шире!
Великий учёный Альберт Эйнштейн говорил: «Самое прекрасное, что мы можем испытать – это ощущение
Когда меня крепко ругают наши отцы Церкви, ознакомившись с моей теорией «Прежде и потом», когда они потом «наезжают» на язычника, многожёнца и безбожника П. Гогена и говорят мне, цитируя Евангелие: «Не может смоковница приносить маслины, или виноградная лоза смоквы. Не может один источник изливать солёную и сладкую воду и что не надо путать Божий дар с яичницей», я скромно говорю, что я так же смиренен перед Богом, как и они, я такой же раб Божий, немощный и простой, но я ищу правды и меня уличить в невежестве нельзя. Бог потому и велик, что Он видит всё тайное и воздаёт нам явно. И это не я соединил преподобного А. Рублёва и язычника П. Гогена одними родственными узами творчества…
У Бога сладкое и горькое едино… А отцам Церкви ещё предстоит потрудиться и уразуметь это в живописи, чтобы не выглядеть невеждами…
Боже, милостив буди нам грешным.
Ф. Грек приехал на Русь, обогащённый европейской культурой Византии. Он наверняка знал творения Григория Паламы «Божественный свет это есть сам невидимый образ Божественной красоты, который боготворит человека и удостаивает личного общения с Богом», да и «Житие столпника Даниила» он наверняка читал. То, что великий художник был высоко образован и начитан и в разговорах слыл мудрецом, говорит в переписке Епифаний Премудрый. Когда он просил его объяснить какие-то вещи, то Феофан ему говорил: «Невозможно, – молвил он, – ни тебе того получить, ни мне написать, но, впрочем, по твоему настоянию, я частично напишу тебе, и то это не часть, а сотая доля, от множества малость, но благодаря этому малому написанному нами изображению и остальное ты представишь и уразумеешь».
«Сказав это, он смело взял кисть и быстро написал изображение храма, наподобие подлинной церкви в Цареграде, и дал мне». Так пишет Епифаний в послании к другу Кириллу Белозёрскому.