Иконников полностью

Каким-то странным, непостижимым образом и детство Гогена, да и моё детство было южным. Что это? Совпадение или в этом есть какая-то своя логика? А может, это младенчество, южное солнце и тепло действуют так на мозг младенца, что в нём зароняются ген и зёрна поэзии?

Но это в нашем случае очень похоже на то, что как бы четыре горошины вызревали в одном стручке. Правда, последняя горошина, очень крошечная, размером с горчичное зерно, и вскоре завяла…

Чтобы положить конец спорам: так икона «Преображение» 1403 г. из ГТТ – эта икона кисти Феофана Грека или это работа мастеров его окружения? Так вот, я как-то в августе 1997 г. нарисовал акварель на тему этого двунадесятого праздника нашей Церкви, я нарисовал вариацию на эту тему и подумал об авторстве этой иконы в ГТГ. Ведь давно известно, ни что, а как? Ни что изображено на иконе, а как и какими красками это сделано? Чтобы на практике показать, что это как бы стиль Ф. Грека, но не его специфическое видение, я сделал даже две вариации на эту религиозную тему (несмотря на то, что я потерял цвет в живописи к этому времени…). Я подумал во время рисования: «Пусть знатоки и ценители иконописи хоть отдалённо увидят, какой должна была быть манера рисовать и думать у Феофана Гречина…» Ведь он был подлинно гений Средневековья, а я лишь отдалённый отблеск его гения – я инвалид в цветовой живописи…

В живописи вообще можно имитировать многое: крепкий рисунок, композицию, компоновку фигур, но не поэзию. А вот этого как раз в этой иконе 1403 г. и не хватает, потому что ещё древние греки говорили: «То, что имеется в кувшине, то и выльется при наклоне его».

Но лучше даже такая усечённая правда искусства, чем то, что нам навязывают или придумывают искусствоведы теперь.

Вот что я подумал, а ведь у нас на Руси большой и яркой иконы «Преображение» кисти Ф. Грека или А. Рублёва нет. Та известная икона «Преображение» 1403 г. из ГТГ, которую часто приписывают Ф. Греку, ведь на самом деле, не им написана. Возможно, рисунок, прорись и частью роскрышь были сделаны им, потом какие-то обстоятельства отвлекли его; он, возможно, куда-то отлучился, и его ученики сделали остальную работу и нанесли не вполне яркие, приглушённые краски. Ведь, напиши сам великий византийский художник эту икону, то одежды и белые с ассистом ризы Христа на горе Фавор сияли бы нестерпимым блеском (так примерно, как одежды Христа на иконе «Вознесение» А. Рублёва).

Этот свет и блеск белых одежд особенный – это фаворский свет, который хорошо описан у Григория Паламы. А здесь на иконе он изображён лишь схематично; чтобы краски и цвет этой иконы сияли подобным ярким и как бы фосфористическим светом, тут был нужен иной дар художника и поэта, а не только недюжинная сила рисовальщика и мастера с твёрдой рукой.

В Евангелии от Марка это прекрасно описано, как Христос и три Его ученика Пётр, Иоанн и Иаков были возведены на гору Фавор и там произошло Преображение Христа: «и Преобразился пред ними: и просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет».

Говорят, что теория без практики мертва. Совершенно верно: всякая теория должна быть подтверждена практическими опытами. Что до меня и моего теоретического эссе «Прежде и потом», то оно в конце подтверждается и моими образцами живописи. Тот, кто тонко разбирается в изобразительном искусстве, может тонко считать энергии цвета и его особой энергетики, такой цвет, как, например, в работе «Молодой художник (меланхолия)» или в работе «Московская красавица». Такой цвет без особого видения и состояния души художника не возьмёшь. Но это, увы, понимают не многие, даже в среде маститых искусствоведов… Обоняние часто подводит и их!

Вот почему я снова и снова говорю о таком специфическом видении, каким обладали и Ф. Грек, и А. Рублёв, и П. Гоген, да и я, грешный, которому сильно навредили врачи… В результате их неквалифицированной помощи я почти перестал писать красками на холсте, а всё чаще занимаюсь «болтовнёй» о живописи и о родственности выше перечисленных художников (хуже участи для художника и придумать нельзя!).

Конечно, такой живописи количество, какое имеется у меня – моих живописных полотен, этюдов и набросков – хорошо бы иметь вдвое больше. Но в силу известных причин мы имеем то, что судил нам Бог, как говорится, Бог дал, Бог взял. Хотя для подтверждения моей оригинальной теории вполне достаточно и такой живописной практики: иди и смотри!