Один из умнейших учёных последнего времени, парадоксальный и неожиданный теоретик искусств, знаток творчества Ф. Рабле и Ф. Достоевского М. Бахтин однажды сказал: «Ничего в мире и о мире ещё не сказано. Всё ещё впереди и всегда будет впереди».
По-моему, это поразительные слова о познании мира и очень верные.
Так что же было прежде и что было потом? Поднаторевший в книгах читатель скажет: «Прежде была книга П. Гогена „Прежде и потом“, а потом были его искусство, потом всемирная слава, потом…».
Но тут я прерву высоколобого читателя: «Мой дорогой книголюб, – скажу я. – А знаете ли вы, что я намеренно позаимствовал название книги у Гогена? Я это сделал намеренно, чтобы вас отослать не к книге Гогена, а к истории искусств, к тому, что было все-таки прежде, а что – потом».
Вот и все мои хитрости. По-моему, я членораздельно излагаю свою позицию. Теперь дело за читателем и судить ему: так что же было все-таки прежде, а что было потом?
Посеешь характер – пожнёшь судьбу.
Поль Гоген смолоду не смел даже подумать, что ему взбредет в голову когда-то стать художником. Он уже с ранних лет проявил себя как толковый и предприимчивый малый, достаточно энергичный и изворотливый: то матрос, то коллекционер картин и биржевой маклер, положительный семьянин и многодетный отец. Но после 35 лет ему как будто шлея попала под хвост – он решает стать художником! Всего через несколько лет его оригинальные картины посыплются как из рога изобилия!
Те молодые художники, как например: Э. Бернар или Ш. Лаваль, много и усердно рисовавшие с гипсов, изучающие историю искусств и историю живописи, вдруг присели – как ахнули – и стали глупо и немного наивно ему завидовать.
А Гоген, как будто только что спущенный на воду корабль, пошёл своим ровным, особенным и мощным путём, который в конце концов его привёл к величию, а его живопись – к бессмертию.
Что это? Нонсенс, неожиданность, насмешка неба над землёй, какая-то непонятная нам мутация генов, «беззаконная комета» или всё-таки это промысел Божий?
Я думаю, что это
Таким мощным художникам-новаторам и не менее мощным личностям, как Поль Гоген, словно для назидания нам даётся от рождения мощная родословная (т. е. наследственность), мощный талант, мощный характер, даётся судьба!
У них всё сбалансировано до мелочей – просто поражаешься их цельности и одержимости! По этим «компонентам» я или мы, как говорит один мой знакомый ЗЭКА и художник, – мы не годимся ему и в подмётки!
Как правило, такие люди рождаются для легенд, для того чтобы составить эпоху в искусстве; как правило, такие люди проявляют слабость лишь в одном – в поразительном неумении быть мелочными… Они умели и любили класть на карту почти всё: своё собственное благополучие, карьеру биржевого маклера или торговца картин, отношение своих близких, семью, жену, детей и даже отношение невероятно близких им по духу людей – художников. И ведь совсем неважно, с чего эти люди начинали – важно, как кончили!
Да, такая судьба, как судьба Поля Гогена, или такая страшно некрасивая и всё же великая судьба Винсента Ван Гога, такие судьбы не придумаешь – они замышляются на небесах.
Когда я теперь думаю о себе, небольшом, крошечном художнике, который в силу известных жизненных обстоятельств уже давно, давно не берётся за кисть, я иногда думаю, что я лишь в одном преуспел – это в разрушении того, что мне было дано сверху (или это тоже судьба?). Да, перед русским искусством я в долгу, да и только ли перед русским? И виной тому не только я и мои недостоинства, и моя плачевная биография, и мои гены (в общем-то, не очень здоровые гены и наследственность). Виной тому и голод 33-го года, который перенесла моя мать на юге России, виной тому и стресс революции 17-го года, виной тому и война и контузия, которую перенёс мой отец в 41-м году, виной тому и достаточно мрачное и обескровленное атеистическое воспитание в СССР – вся наша новейшая история, имя которой – Застой.
А что вы хотели, чтобы с таким набором точно «пришибленных» генов, а потом и вообще с подорванной психикой из меня получился настоящий и полноценный русский гений?!
Это И. Глазунов себя считает таковым, и о нём пишут книги под таким названием.
Я не таков. Мой удел, мой путь на земле не конгениальность, нет! Моя цель и задача лишь приоткрыть ту дверь, куда ещё никто не хаживал. Потом придут другие и вследствие своих молодых избыточных сил эту дверь распахнут настежь!
Моё дело сказать правду, а не заставлять верить в неё.
В мировом изобразительном искусстве есть величайшая обманка, и этой обманки пока не заметил никто. Я первый, кто взялся за этот непонятный, неподъёмный вопрос. Но ведь должен кто-то оторвать от земли этот неподвижный камень – и это камень философии, поэзии, правды.