Иконников полностью

По-видимому, и меня грешного освищут ещё не один раз! И ударят по рукам не один раз. А ведь раньше за такие «ереси» сжигали на кострах… Например, Джордано Бруно за то, что он любил солнце и говорил, что это мы движемся вокруг него, а не оно вокруг нас.

С. Иконников. «К проблеме поэтического в изобразительном искусстве Древней Руси и художников постимпрессионизма».

Черновые наброски, конец 70-х – нач. 80-х гг., г. Москва

Гоген был до мозга костей поэт и как личность по уму и разносторонности своего дарования дал бы сто очков вперёд любому из своих современников, в том числе и Сезанну. Ведь не случайно же его рука так тянулась к перу, как у д᾽Артаньяна к шпаге. Какое великолепное и разностороннее дарование имел этот человек от природы, и как он не смог им воспользоваться в полной мере! (Живописец, резчик по дереву, скульптор, писатель). Впрочем, он поставил перед собой ещё в молодости одну цель – стать великим художником, и он им стал. Какие претензии к нему могут быть у нас, сопливых потомков? Никаких. И всё же… внимательно рассматривая репродукции с его картин и восхищаясь ими в залах Эрмитажа или Пушкинского музея, проходя мимо проникновенно будоражащего и морализующего Ван Гога и становясь в тупик перед холодным искусством Сезанна, я прихожу к неоднозначному выводу. Моя любовь к этим трем пророкам современного искусства пережила как бы три фазы: сначала был Ван Гог с его болезненным, как кровоточащая рана, взглядом на мир, затем Гоген, теперь Сезанн, из этих художников и вышел Русский Авангард 20-х гг.

Ван Гог был загипнотизирован личностью Гогена, да и его творчеством. Гоген действительно иногда был, наверное, похож на величавый, полный силы, гордой стати и достоинства таинственный бриг под алыми парусами…

Своим тонким, гениальным умом Винсент Ван Гог понимал, что перед ним не просто художник, каких множество, как тот же Э. Бернар или Ш. Лаваль, а особенный художник, с поэтическим зрением, личность таинственная, мало понятная, а по сему мощная и даже страшная, как болид, летящий откуда-то из далёких миров… Не зря Ван Гог как-то о нём сказал: «Человек, идущий издалека». Да, великий поэт, особенно такой, как Гоген, с особым поэтическим зрением, – это большая загадка для исследователей. Это главная причина, почему о его личности почти все спотыкаются, не находят в истории искусств ему аналогов и не понимают его. Быть может, я первый, кто его понял, Гоген вовсе не загадка для меня – хотя мощь его фигуры достаточно загадочна. Но чтобы поставить веху в искусстве, Бог выбирает именно такие необыкновенные фигуры, как Гоген, мощные и целеустремлённые.

Что до меня, то мне дан от Бога иной путь, я бы сказал, что этот путь, скорей всего путаника, но при этом и пытливого исследователя. Линия моей судьбы – это линия с такой синусоидой, каких, наверное, и мир не видывал… Правда, то, что я пишу теперь, не надо никому: у кого-то это вызывает улыбку, у кого-то – смешок, а у кого-то, особенно это касается отцов церкви – гнев.

Но что делать, я не могу умереть, прежде чем не попробую использовать ту монету, которую имею.

В этой связи припоминаются слова Поля Сезанна, которые он сказал о себе и своём «маленьком видении», кажется, он выразился так: «Я имею монету, которой не могу воспользоваться». Похоже, и я имею монету, которой воспользоваться не могу…

Иногда мне даже хочется развить эту мысль глубже, глобальней, до значимости какой-нибудь формулы Лобачевского. Ведь подумать только, смолоду у меня, казалось, в кармане лежала монета, цены которой просто нету, но… карман прохудился и монета выпала. Теперь чтобы её вернуть, я прилагаю колоссальные усилия. А Бог – или Верховное существо, что там наверху, только посмеивается. Там, наверху, наверное, принято решение не возвращать мне то, что я потерял так глупо. Бог дал, Бог взял. Теперь иногда и я смеюсь этой уловке Божией, и успокаиваю себя только тем, что думаю теперь так. Иногда наши потери для Бога более важны, чем наши обретения. Для Него гораздо важней показать, даже на таком крошечном примере, как мой, что всё в руках Божиих. Он, Бог – начало всему и конец, и судия. Что ж, пусть будет так, как Он хочет, а не я, недостойный раб Божий, слабый, больной и грешный. Аминь.

Книга известного английского писателя С. Моэма «Луна и грош» прогремела на весь мир. Я ее прочёл и озаботился… Стрикленд слишком чёрств, как чурбан, слишком груб и малочувствителен; это просто портовый грузчик в Марселе или мужлан. Нашему Создателю никогда бы не пришло в голову такому «оторве» дать талант. Образ другого художника, голландца Дирка Стрёва гораздо лучше удался С. Моэму. А в общем-то книжка «Луна и грош» хорошая, потому, что она написана мастером.