— Теперь ты в безопасности, Ника, — произносит он хрипловатым голосом. — Ты можешь спать по ночам спокойно и делать то, что тебе действительно нравится. Он больше никогда не сделает тебе больно. Даже если бы он уже не был мертв, я бы ему не позволил.
Он бы ему не позволил.
Я верю.
Илья кладет мои руки себе на бедра и крепче обнимает меня.
— Посмотри вперед, — его глубокий голос вибрирует у меня в груди. — Видишь это? — говорит он, когда солнце выглядывает из-за холма, окрашивая небо в розовые и оранжевые оттенки с синими всполохами. — Твои сердце и душа излечатся, а жизнь изменится с восходом солнца. Смотри только вперед. Хорошо?
От этого вида у меня дух захватывает. Почти так же сильно, как от самого Ильи. От его голоса и сильных рук, обнимающих меня. Не в силах вымолвить ни слова после его речи, я лишь слегка киваю головой.
— Тебе нравится здесь? — спрашивает он спустя пару минут.
Мои глаза скользят по безмятежному пейзажу.
— Никогда не видела ничего прекраснее, — шепчу я.
— Я тоже, — говорит он, отнюдь не любуясь небом, но уткнувшись мне лбом в плечо.
Я вздрагиваю, когда он убирает волосы с моей шеи и проводит линию поцелуев. Склоняю голову набок, давая ему лучший доступ, когда он начинает покусывать то нежное место, где плечо встречается с шеей. Мои соски сразу же набухают и прижимаются к мягкому хлопку его футболки. Интересно, если я попрошу, он разрешит мне взять одну из них с собой, когда мы будем уезжать отсюда?
Уезжать.
Когда-нибудь нам придется возвращаться. Может быть даже сегодня. Почему от этой мысли становится теперь немного грустно?
Когда Илья обхватывает ладонями тяжесть моих грудей, и его пальцы медленно проводят по затвердевшим кончикам, из меня вырывается стон удовольствия и… счастья.
Давно я не испытывала этого чувства.
Я всегда думала, что если расскажу кому-нибудь о том, что со мной случилось, мне станет еще хуже. Но мое откровение прошлой ночью что-то изменило во мне. Теперь у меня есть кто-то, кто может разделить со мной это бремя. Как сказал Илья, теперь мне необязательно нести эту тяжесть внутри меня в одиночку.
Я снова сосредотачиваюсь на разглядывании неба над озером, которое становится с каждой минутой все больше голубым с белыми пушистыми облаками. Здесь я чувствую умиротворение.
Моя душа успокоилась. Хотя я не уверена, что это продлиться долго.
Повернув голову вправо, облокачиваюсь на его плечо и рассматриваю полевые цветы, окружающие берег.
— Спасибо, — первые солнечные лучи отражаются от озера, почти ослепляя нас, и я прикрываю глаза ладонью.
— За что?
— За то, что привел меня сюда, — отвечаю ему, на самом деле имея в виду гораздо больше.
— Тебя окружает так много красоты, Ника. Так много людей заботятся о тебе. Тебе просто нужно это увидеть.
Илья прав. Но это не так легко сделать, как кажется. Было время, когда я чувствовала себя такой грязной и сломанной. Это чувство гноилось внутри меня, разъедало. Мне казалось, что я больше не смогу терпеть и что умереть было бы самым лучшим выходом. Я думала, это единственный способ наконец обрести покой.
Но я нашла его здесь. С Ильей.
Однако мне надо помнить, что я для него просто «работа», его задание. Работа, которую ему настолько надоело делать, что он заявил, что лучше уволится, если так будет продолжаться. Но он может не беспокоиться. Теперь для меня это все в прошлом. Я не знаю, что буду делать дальше, но точно не вернусь к прежнему образу жизни.
— Ты часто приезжаешь сюда? — спрашиваю, желая отвлечься от угрюмых мыслей.
— Каждый раз, когда мне нужно напомнить себе, что жизнь прекрасна и стоит того, чтобы жить.
Мне страшно предположить, что скрывается за его такими словами, что пришлось пережить ему?
— Почему? — все же набираюсь смелости спросить.
— Потому что я видел многое, чтобы заставить любого усомниться в этом. То, как в других странах живут некоторые люди. Как сильно они страдают. Как несправедлива к ним жизнь... Потому что сам делал вещи во время службы, которые хотел бы навсегда стереть из своей памяти, — на рваном выдохе он сильнее прижимается к моей спине.
— Какие вещи? — с замиранием сердца спрашиваю.
— Все, что мне приказывали, — после долгого колебания все же произносит он. — разные задания.
Если ему тяжело говорить об этом, я не буду давить на него, хотя мне жутко интересно, что случилось в тот день, когда он спас жизнь тому парню с фотографии.
— Я тоже твое задание?
После еще более долгой запинки он отвечает: — Да.
И тем самым лишь подтверждает то, что я и так уже знаю. Так что для меня будет лучше, если я не буду проникаться слишком сильно тем, что происходит здесь на берегу этого прекрасного озера.
— Ты когда-нибудь спасал кому-нибудь жизнь? — возвращаюсь к менее болезненной для меня теме, вспоминая фотографии из шкафа.
Ему требуется время, чтобы ответить и на этот вопрос тоже.
— Спасал… отнимал. Просто делал то, что нужно.
— Мне кажется, ты спас гораздо больше и сделал больше хорошего, чем пытаешься показать. Ты как герой, — невольно вырывается из меня.
