Даже зная, что заглушить воспоминания, свою вину таким образом не получится надолго, я все равно прибегал к этому способу. Раз за разом напивался. А после этого наказывал себя дракой. Выбирал парня покрупнее в очередном баре и шел на него. Так продолжалось, пока я не столкнулся в одном из баров с Матвеем. Тоже оказавшимся бывшим военным. Хотя тогда я еще не знал этого. Он здоровый ублюдок и хорошо тогда меня уделал. У меня не было против него шансов. Но именно этого я и добивался. Мне кажется, даже Чили с его опытом и подготовкой вряд ли бы одолел его.
Когда мы с Матвеем очнулись на следующее утро после попойки и драки, я обнаружил, что нашел друга. Друга, за которого я теперь отдал бы жизнь. Как и за всех «Беркутов».
Я обязан Матвею всем. За то, что он вытащил меня из запоя, за то, что привел к Никите и убедил, что я могу стать частью их команды.
Эти парни стали не только моей работой, но и моей семьей. Так что сколько бы раз я не ворчал, что мне надоело ездить за Никой, и что бы я не говорил в сердцах насчет увольнения, я никогда этого не сделаю.
Стоны Ники и ее пальцы, теперь сместившиеся на мою задницу и сильно сжимающие ее, возвращают меня в настоящее. Чувствуя, насколько тверд я стал, заставляю себя отодвинуться от нее.
Без сомнения, мне нужно будет купить дежурную упаковку презервативов, когда я поеду в поселок за продуктами в следующий раз. А еще лучше две. На всякий случай.
Смотрю на ее закрытые глаза и блестящие от наших поцелуев губы, отводя ее руки от себя.
— Пойдем. Нужно возвращаться, — мой голос звучит грубее, чем я планировал, потому что мне приходится изо всех сил бороться с желанием ее.
Ника идет вперед и начинает спускаться по неровным камням. Учитывая то, сколько раз за последние пару дней я спасал ее от падения, спешу нагнать ее, чтобы в случае чего подстраховать. От утренней росы некоторые камни могут быть скользкими. Только собираюсь сказать ей, чтобы она не торопилась и спускалась осторожнее, как вижу, что она, покачнувшись, начинает съезжать по камню в сторону.
Черт. Я должен успеть. Перепрыгивая с камня на камень, будучи сосредоточенным только на ней, не замечаю, как мой ботинок попадает в узкую расщелину между камнями и оказывается зажатым там. Когда я это понимаю, уже слишком поздно. Как в замедленной съемке мое тело падает вперед.
Все, что я успеваю, это мысленно выругаться, увидев, как к моему лицу стремительно приближается серая гладь камня.
Ника
Когда мы начинаем спускаться, меня посещает мысль, что забираться было гораздо проще. Я окончательно убеждаюсь в этом, когда мои ноги разъезжаются, и я падаю.
Поднявшись, я отряхиваюсь, расстроенная тем, что на этот раз Илья не успел спасти меня от падения. Но, когда я оборачиваюсь, все мое недовольство моментально испаряется.
— Илья! — кричу испуганно. Карабкаюсь обратно вверх, туда, где на камне лежит его голова. — Илья!
Но он не отвечает. И не двигается. Он решил подшутить надо мной? Не похоже. Не представляю, что случилось. Я думала, он идет прямо за мной. А потом потеряла равновесие, и уже не обращала внимания на окружение, сосредоточившись на том, чтобы не переломать ноги.
Присаживаюсь на корточки рядом с ним и убираю кудрявые пряди с его лица. Его глаза закрыты. Похоже, он сильно ударился головой и теперь без сознания. Боже! А если он умер? Что я тогда буду делать? Беспомощно оглядываюсь по сторонам.
Нет. Он не может умереть!
— Илья! Пожалуйста! — истерично шепчу, легонько хлопая его ладонью по щеке. — Очнись.
Бегло осматриваю его тело и замечаю, что один его ботинок застрял в расщелине. Подползаю к его ноге и осторожно начинаю расшнуровывать застрявший ботинок.
Потом медленно тяну, освобождая ступню. Теперь его нога больше не в ловушке. Надеюсь, она не сломана. На первый взгляд нет.
Ползя на четвереньках, возвращаюсь к его лицу, и проверяю, не очнулся ли он. К моему сожалению, нет. Не представляю, что мне делать теперь. Я ничего не знаю о том, как оказывать первую помощь. Переворачиваю его на спину, вглядываясь в лицо, и ахаю. Прямо около линии волос у него рана. И она кровоточит.
— Илья! — я чуть ли не плачу. Слава богу, он дышит.
Мне нужно собраться с мыслями и понять, что делать дальше. Илья сказал, что это заповедная зона, и людей здесь нет в радиусе нескольких километров. Так что нам на помощь никто не придет. Теперь только от меня зависит его жизнь.
Кажется, его руки тоже не сломаны. Так что единственная травма, по крайней мере, которую я вижу, у него на голове. Единственная. Да. Но раны на голове могут быть очень опасны. Даже я со своими скудными познаниями в медицине это понимаю.
Что же мне делать? Как дотащить обратно до хижины? Да, идти до нее всего несколько минут. Но это если на своих двоих и налегке. А если при этом тащить на себе мужчину без сознания — боюсь, это невыполнимая задача.
