Что если мне быстро сбегать в хижину? Но я не знаю, где Илья спрятал ни ключи от машины, ни телефон. И я все равно не смогла бы оставить его здесь одного.
Стараюсь подавить нарастающую панику.
Думай, Ника! Думай!
Сначала я должна остановить кровотечение. Точно!
Пробую оторвать кусок своей футболки, но ничего не получается. Уже собираюсь рывком снять ее с себя полностью, чтобы обернуть ею рану, но потом вспоминаю, что у Ильи должен быть с собой нож. Я видела, как он прикреплял его к своей ноге. Ощупываю его ноги и, задрав одну штанину его джинсов, вытаскиваю военный тактический нож из ножен, которые он пристегнул к своей лодыжке.
Все же снимаю с себя футболку и лихорадочно отпарываю ножом рукав. Еще прохладный утренний воздух обдувает мою кожу, раздражая голые соски. Но мне плевать на это.
Прикладываю тряпку к ране и слегка надавливаю. Дрожащими руками отрезаю от футболки длинную полосу и осторожно оборачиваю ее вокруг его головы, стараясь зафиксировать всю повязку. Потом надеваю на себя то немногое изодранное, что осталось от футболки.
Что дальше? Все-таки мне нужно как-то доставить Илью в хижину. Но я не смогу ни нести, ни тащить его. У мне просто не хватит сил. Я снова легонько хлопаю его по щеке.
— Илья, очнись. Пожалуйста!
Приподнимаю ему веки и вижу, что его зрачки расширены. Так и должно быть? Или это признак сотрясения мозга?
— Илья! Ну давай же!
Просовываю руки ему под мышки и пробую тянуть его безжизненное тело. Но мои усилия напрасны.
Я не могу сдаться. Илья надеется, что я помогу ему. Стиснув зубы, тяну сильнее, уперевшись ногами в землю. Наконец мне удается сдвинуть его, но всего на пару сантиметров. А я уже запыхалась.
Мне хочется сесть и плакать, но я должна продолжать. Прикусив нижнюю губу, обдумываю ситуацию. Присев рядом с ним на корточки, снова касаюсь его щеки.
— Илья. Я не справлюсь без тебя. Ты должен мне помочь. Ты нужен мне!
Он должен очнуться. Это единственный способ нам добраться до дома. Кровотечение из раны, кажется, остановилось. Но ткань поверх ее теперь полностью пропитана кровью.
— Прости меня. Это я виновата. Опять это все моя вина. Я не должна была тащить тебя на эти камни, — присаживаюсь рядом с ним и кладу его голову себе на колени.
Я не оставлю его. Буду сидеть так столько, сколько понадобится.
Я держу его безжизненную руку в своей, глядя на его лицо, обещая себе, что буду лучше, буду всегда слушаться его... если бы он только очнулся. Примерно через пятнадцать минут Илья начинает стонать и медленно моргает. Он открывает глаза и снова закрывает их.
— Илья! — кричу сквозь слезы. — Ты как? С тобой все хорошо?
Нет. С ним не все хорошо. Но мне так нужно услышать его заверения в том, что все в порядке. Мне нужна его уверенность и его сила.
— Что… что случилось?
— Ты ударился головой о камни. Ты можешь встать?
Он переводит на меня затуманенный взгляд. Его зрачки все еще расширены больше, чем обычно.
— Не знаю.
— Нам нужно вернуться в дом. Но я не смогу тащить тебя. Прости меня.
— Тебя две…, — говорит он слабым голосом. Он выглядит сейчас как пьяный.
Илья снова стонет и тянется к ране на голове.
— Не трогай. Лучше не надо. У тебя что, двоится в глазах?
— Сейчас все пройдет, — он пытается встряхнуть головой.
— Ты что! Не делай резких движений! У тебя, наверное, сотрясение мозга и просто так само оно не пройдет.
— Я уже не первый раз получаю по голове. Ничего страшного.
— Ударится о твердый камень это не то же самое, что подраться, если ты об этом.
— Просто дай мне минутку, — он продолжает храбриться.
— Илья, у тебя зрачки расширены. Ты знаешь, что это значит? Я так испугалась. Тебе нужно в больницу. Если ты сможешь встать, я отведу тебя домой. Только скажи мне, где ключ от машины, и я отвезу тебя.
— Я в порядке. Не нужно больницы. Сейчас я встану.
Еще раз застонав, он пытается подняться на ноги, но тут же опускается обратно и поворачивает голову на бок как раз вовремя. Глядя на то, как его вырвало, я с ужасом осознаю, что его сотрясение мозга серьезнее, чем я надеялась.
Подождав немного, когда он отдышится, и убедившись, что его больше не тошнит, кладу его тяжелую руку себе на плечо.
— На счет три я подниму тебя. Хорошо? — дрожащим голосом спрашиваю.
— Хорошо.
Сделав глубокий вдох я считаю:
— Раз… два… три, — мои слова тонут в стоне, когда мы приподнимаемся, и Илья отдает мне большую часть своего веса.
Черт. Главное не упасть.
Наконец мы полностью поднимаемся на ноги. Теперь следующее испытание — сделать шаг.
Илья немного пошатывается, но нам удается спуститься на ровную поверхность и дойти до тропинки.
Очень медленно и совсем в другом настроении, чем перед рассветом, мы возвращаемся по узкой тропе домой.
— Держись за меня крепче. Станет хуже, сразу говори, — обхватываю его за талию.
— Я в порядке.
Мужчины! Даже рассудительный Илья игнорирует здравый смысл, когда речь заходит о том, чтобы не показаться слабым, и чтобы его мужественность не была поставлена под сомнение.
Я не спорю, просто надеюсь, что успею дотащить его до хижины, прежде чем он опять потеряет сознание.
