— Нет, — он смеется. — я не герой. Просто мужчина.
Я сильно сомневаюсь, что он просто мужчина. Уверена, он спас много своих товарищей и мирных жителей там, где бы он не воевал.
— Нам нужно возвращаться, Ника. Время завтрака приближается.
Смешной такой. Все делает по расписанию. Но я еще не готова уйти отсюда. Пока я сижу на этих камнях перед чудесным озером в его объятиях, в моей голове наконец так ясно, впервые за последние годы. Тьма рассеивается. Я боюсь, что когда мы уйдем отсюда, она вернется.
Сейчас все кажется таким простым. Просто он. Просто я. И это тихое место.
Не хочу, чтобы это заканчивалось.
— Я не хочу уходить. Пока нет, — провожу рукой по его плечу и сжимаю несильно, наслаждаясь его твердостью.
Помедлив немного, он шепчет мне в макушку:
— Хорошо. Посидим еще.
Илья
Одно дело — испытывать к ней сексуальное влечение. Совсем другое — осознавать, что мое желание заботиться о ней, оберегать ее растет с пугающей скоростью.
Если быть честным с собой, я не должен был позволять себе испытывать к ней ни одного, ни другого.
Во-первых, Максим в свое время строго-настрого запретил нам всем «Беркутам» приближаться не только к его дочери, но и к племяннице. Он знает, какие мы все кобели. Как мне убедить его, что у меня к Нике что-то больше, чем просто секс, если я сам гоню от себя такие мысли?
Во-вторых, ей надо научиться жить самостоятельно, собрать по кусочкам свою личность, понять, кто она и чего она на самом деле хочет. Захочет ли она меня, когда станет более сильна и стабильна эмоционально? Или я для нее просто как костыль в трудный период? Ей нужно время, чтобы понять себя и наладить свою жизнь.
Ну а третьих, и самое главное, я не имею права быть с ней, пока она не узнает, кто я есть на самом деле. Если бы она узнала всю правду обо мне, захотела бы она быть со мной? Не уверен. Проблема в том, что я не могу рассказать ей. Никому не могу. А ей теперь особенно. Ни после того, как она посчитала меня героем. Если она узнает, что все как раз наоборот, она разочаруется во мне. И что меня беспокоит больше, это знание может пошатнуть ее только начинающий крепнуть внутренний мир. Не сказать ей — это все равно, что солгать. А я ненавижу ложь. Я бы не смог так поступить с ней.
— Нам все же пора. Я уже голоден, — говорю ей через несколько минут. — Мы сможем вернуться сюда еще раз.
Да. И в следующий раз можно было бы взять с собой плед и завтрак. И парочку презервативов. Просто на всякий случай. Ведь я не должен больше прикасаться к ней.
— Когда мы сможем вернуться сюда? — она поворачивает голову.
— В другое утро.
— Как долго еще мы пробудем здесь? — спрашивает она удивленно.
— Я отвезу тебя домой, когда ты будешь готова, Ника, — обнимаю ее за плечи.
И когда я пойму, что ты ценишь жизнь и не принимаешь ее как должное.
— А что, если я уже готова?
— Нет, Ника. Ты еще не готова.
— Это несправедливо, что тебе приходится отодвинуть свои дела в сторону и возиться со мной здесь. Я могу поехать домой сейчас. Правда, могу. Теперь, когда я знаю, что его больше нет, с прежней жизнью покончено. Ты веришь мне?
— Мне самому нравится быть на природе, в этом лесу. Я люблю сюда приезжать, — уклончиво отвечаю.
Мне хочется верить ей, но на самом деле я не думаю, что у нее получится так просто отойти от своего образа жизни. Это горькая правда.
И правда в том, что я сам хочу остаться здесь не только из-за природы. Отнюдь. Но из-за Ники. Мне нравится быть здесь именно с ней.
Пока я не сказал что-то такое, что будет лучше не произносить вслух, я отстраняюсь от нее и встаю на ноги. Затем помогаю ей подняться. Когда она делает шаг в сторону, чтобы начать спускаться с камней, я хватаю ее за руку и притягиваю к себе, прижимая к своей груди.
— Погоди минутку.
Ее глаза светятся весельем.
— Я думала, ты голоден.
— Так и есть, — бормочу ей в губы и скольжу языком по ним. Она охотно отвечает на поцелуй, и когда наши языки переплетаются, стонет мне в рот, прижимаясь еще сильнее ко мне.
Мои действия расходятся с мыслями. Это похоже на помешательство. Не обращая внимания на голос разума, я обхватываю ее под попку и подтягиваю вверх по своему телу, когда чувствую, что она обнимает меня двумя руками за талию и привстает на цыпочки. Наши тела идеально сливаются, словно созданы друг для друга.
Черт. Мои мысли опять идут не туда. Я должен отступить. По крайней мере, пока. Сначала ей предстоит пройти долгий путь, чтобы обрести себя. Ведь, насколько я знаю, еще не было ни одного дня, когда бы она не пила. Сегодня может быть тем самым первым днем.
Я полагал, что он был вчера. Так и должно было быть, если бы она не нашла эту бутылку в сарае. Не понимаю, как я не заметил ее, когда избавлялся от другого алкоголя? Я уже давно не заглядывал в этот шкаф, обходя его стороной. Поэтому не ожидал, что там тоже что-то есть.
Может быть, это и к лучшему, что я не знал про эту бутылку. Иначе могло так случится, что я сам бы к ней приложился пару-тройку раз.
