— Меня тошнит, — ворчит он, когда мы преодолели уже большую часть пути.
Я останавливаюсь и помогаю ему наклонится над кустом. Когда он говорит охрипшим голосом «все», мы продолжаем путь.
Наконец я вижу впереди деревянный домик, и мне хочется плакать от облегчения. Я смогла. Я привела его домой, не дав ему упасть.
Следующим шагом должно быть отвезти его в больницу.
— Ты знаешь, где ближайшая больница? — спрашиваю, помогая ему пройти в дверь.
— В поселке больницы нет. Ближайшая находится в городе.
До города ехать около двух часов. Ладно.
— Мне нужны ключи от машины. Куда ты их спрятал? — усаживаю его на кровать.
Его лицо бледное, а зрачки по-прежнему остаются слишком большими. Теперь его глаза не карие, а почти черные.
— Не надо никуда ехать. Мне просто нужен покой. В больнице ничего не смогут поделать с сотрясением.
— Илья! — страшно представить, что может случиться с ним, если мне не удастся его переубедить. — А как же твоя рана? Нужно наложить швы!
— Я отдохну и все будет хорошо, — настаивает он.
— Где ключи? — рычу на него, уперев руки в бока.
— В секретном месте. Там же, где винтовка.
— Что за секретное место? — а действительно, как так вышло, что я не заметила, куда он ее спрятал? Он умеет действовать незаметно.
Илья не отвечает и, облокотившись на подушки, закрывает глаза. Неужели, он снова без сознания?
Вздохнув, стягиваю с него оставшийся ботинок и носки. У зацепившейся ноги лодыжка опухла и приобрела красно-фиолетовый оттенок. Мне нужно приложить к ней лед. И, так как переубеждать его бесполезно, в чем я в очередной раз за последние два дня убеждаюсь, мне нужно самой оказать ему помощь. Для начала очистить рану и как-то забинтовать. Похлопав дверцами шкафов, нахожу небольшую аптечку и, прихватив упаковку пельменей из морозилки и кухонное полотенце, возвращаюсь к кровати.
Сняв с него джинсы, прикладываю лед к ноге, отчего Илья шипит. Совсем как ребенок!
Теперь мне надо избавиться от пропитанной кровью ткани на его ране. Проблема в том, что она прилипла там, где кровь засохла, и я боюсь сделать только хуже.
— Тебя все еще тошнит? — пожалуйста, скажи нет!
— Немного.
— Думаешь, тебе понадобится тазик или ведро?
— Да. На всякий случай. Посмотри в ванной.
Я несусь в ванную и вместе с ведром прихватываю полотенце, предварительно намочив его теплой водой. С его помощью аккуратно удаляю остатки грязной ткани с его лба и промываю рану.
Все это время глаза Ильи сосредоточены на мне из-за полузакрытых век.
— У тебя все еще двоится?
— Больше нет. Но ты немного расплывчатая.
— Если это так, то скажи мне, где ключи, чтобы я смогла отвезти тебя в больницу.
— Два часа тряски по плохой дороге мне не помогут, — он изображает что-то наподобие улыбки.
— Тебе нужно наложить швы. И как по-твоему мне это сделать? — хнычу я. — Эти бинты выглядят такими старыми, — разглядываю пожелтевшую от времени бумажную упаковку с огромными буквами «БИНТ». Такое чувство, что это хранится здесь с советских времен. С другой стороны, упаковка целостная, так что они должны быть в нормальном состоянии.
Примерно через десять минут, окончательно промыв его рану и волосы и наложив новую повязку, я отстраняюсь, чтобы оценить результат своих трудов. По-моему, вышло неплохо.
— Сколько пальцев ты видишь? — поднимаю руку и показываю ему три пальца.
— Три, — он перехватывает мою ладонь и притягивает к себе. — Спасибо. Ты справилась отлично.
Его голос все еще звучит вяло, но зрачки немного уменьшились.
— Полежи немного и отдохни, а я сменю тебе компресс на ноге. Пельмени уже начали таять, — делаю попытку встать, но Илья не выпускает моей руки.
— Ты сделала все хорошо. Я горжусь тобой.
Опускаю глаза на наши сцепленные руки, и молча киваю, проглатывая подступивший к горлу ком.
— Большинство на твоем месте запаниковало бы, — продолжает он. — Ты держалась храбро.
— Я бы так не сказала, — бурчу под нос.
— Да. Ты не поддалась эмоциям, а включила голову. Ты молодец. Спасибо, — его большой палец выводит круги на тыльной стороне моей руки, прямо на запястье. От этого в животе разливается тепло.
— Я испугалась, — смущенно веду плечом.
— Да, это нормально.
— Я не знала, что делать, — мой голос предательски дрожит.
— Ты знала. И ты сделала все, что от тебя зависело. Ты проявила настойчивость и у тебя в итоге все получилось.
— Ладно, — отвожу от него смущенный взгляд. — Тебе нужно отдыхать. Пойду сварю что ли эти пельмени, пока они совсем не разморозились. Завтракать тебе, наверное, сейчас нельзя?
— Я поем позже, — еле заметно кивает он. — Когда меня окончательно перестанет тошнить.
— Хорошо.
— Ника, — он окликает меня, когда я встаю с кровати, — ты сильнее, чем ты думаешь.
И в его тоне столько уверенности.
Илья
Вряд ли я встану с постели в ближайшее время. Только не с этой травмой головы и не с моей ноющей лодыжкой.
