Просовываю колено между ее ног, отчего ее и без того короткая юбка поднимается еще выше. Она должна носить юбки длиннее. Гораздо длиннее. Достаточно длинные, чтобы закрывать от других мужчин ее соблазнительные формы. Чуть наклоняю голову, углубляя поцелуй, заново изучая ее вкус, ее реакцию. Ее пальцы скользят с моей шеи в волосы, вызывая приятное покалывание на коже головы и мурашки по всему моему телу, когда они проходятся по затылку, прочесывая пряди как гребень. Когда она со стоном прижимается к моему бедру, через тонкую ткань спортивных штанов я безошибочно чувствую жар, исходящий от нее. Сейчас я сам тверд как скала. А презервативы лежат в моей комнате, двумя этажами выше. Разрываю поцелуй и прижимаюсь своим лбом к ее.
— Ника, нам нужно остановиться. У меня нет с собой презервативов.
— Мне все равно, — ее невероятные глаза лихорадочно блестят. Она проходится губами по моей груди, отчего я чуть ли не падаю на колени.
— В твоей жизни только начало все налаживаться. Тебе не нужны осложнения.
Даже произнеся эти слова, я чувствую, как мой ноющий член пульсирует, а сам я нахожусь на грани того, чтобы отбросить осторожность в сторону. Мне нужно собраться с мыслями.
Мне нужна она. Хотя бы еще на несколько секунд.
— Я привел тебя сюда не для этого, — бормочу, уткнувшись лицом в ее шею.
— Нет? — ее голос звучит хрипло от желания.
Не могу удержаться от того, чтобы не прикоснуться к ее мягким губам еще раз. Никто, кроме меня, не имеет права прикасаться к ним. Они мои.
— Я просто хотел убедиться, что ты в порядке после разговора с Софией.
На самом деле, это лишь повод. Я хотел провести с ней наедине хотя бы пару минут, снова почувствовать ее кожей. Я хотел удостовериться, что тоска по ней — не плод моего больного воображения. Только вот теперь жажда ее усилилась еще больше.
— Я в порядке, — отвечает она.
— Ты последовала моему совету насчет психолога? — я уже знаю ответ, но хочу послушать, что скажет она. Для меня это важно.
— Да.
— Тебе нравится? Помогает?
— Да.
— А как дела с твоей мамой?
Когда она не отвечает, я отстраняюсь еще больше и заглядываю в ее глаза, в которых мог бы утонуть.
— Ну, ничего. Просто это займет больше времени, — успокаиваю ее. Надеюсь, что в конце концов они поговорят. Семья важна. А мама — ее единственная настоящая семья. И ближе ее у Ники нет.
— Посмотрим, — бормочет она.
— Как работа в автосервисе?
— Хорошо. Это может показаться странным, но мне нравится.
И это я уже знаю. Но мне хочется говорить и говорить с ней.
— А как ты? Ты… хорошо спишь? — спрашивает она. — Твои кошмары…
Ну вот, начинается. То, чего я боялся. Делаю шаг назад, разрывая наши прикосновения.
— Я… я не была ни с кем с тех пор, как мы… — Ника снова стирает расстояние между нами. Ее пальцы рисуют круги на моей обнаженной груди.
Черт! И это я тоже знаю. Хотя и не должен был. Ее право встречаться с кем-то другим, налаживать свою жизнь.
Нет! Нет! Никто не должен прикасаться к ней. Увижу — убью. На самом деле, даже не знаю, как бы я отреагировал, если бы увидел, что она идет на свидание с другим мужчиной. Наверное, подловил бы его потом в темном переулке и убедился бы, что у него все серьезно к ней. По крайней мере, предупредил бы его, что если это не так, ему лучше отвалить от нее.
В моем горле сейчас пустыня. Я сглатываю, прежде чем сказать.
— Перерыв это … полезно. Это… это хорошо подождать, пока ты не встретишь мужчину, который будет хорошо к тебе относиться, который будет уважать тебя.
— О, — ее руки тут же исчезают за ее спиной. — Непременно. Так я и сделаю, — тихо произносит она, избегая теперь моего взгляда. — Я, пожалуй, пойду, — в ее голосе отчетливо слышна обида.
— Подожди, — отрезаю ей путь. Снова касаюсь ее мягких и податливых губ, которые теперь немного распухли от наших поцелуев. Я не могу заставить себя сказать ей, что хотел бы быть тем мужчиной. И отпустить ее тоже не могу.
Моя рука, словно живя своей жизнью, двигается вверх по ее бедру, прямо под юбку, и проскальзывает в ее трусики. Мой большой палец раздвигает ее складочки и находит клитор, в то время как средний палец скользит внутрь ее. У меня кружится голова от того, какой влажной и горячей я нахожу ее. Ее чувственность сводит меня с ума. Ника прижимается ко мне бедрами и громко стонет. От этого мне дико хочется сорвать с нее трусики и ворваться в нее. Но сейчас все это только для нее. Скольжу вторым пальцем в ее плотное тепло, сгибая его, сильнее прижимаясь к набухшему бугорку, ловя ртом еще один ее протяжный стон.
— Постарайся потише, — выдыхаю ей в губы. И не только потому, что нас могут услышать. Я сам могу кончить просто от того, как она стонет.
