Снова последовала затяжная пауза, и чем продолжительнее она становилась, тем сильнее нервировала Линали. Решив, что забивать голову о явно не простых отношениях между этими двумя попросту глупо, девушка выдохнула, положила руку на плечо собеседника и с искренним сочувствием в голосе сказала:
— Я понимаю, Аллен, ты переживаешь из-за Дейзи и чувствуешь вину перед ней, но тебе придётся смириться с тем, что её дальнейшая судьба, скорее всего, останется неизвестной. Мы ничего о ней не знаем, а значит, отыскать её практически нереально, да и Орден вряд ли станет тратить время на поиски «призрака» и тем более не поручит это тебе.
— Да, понимаю, — нехотя согласился юноша и криво усмехнулся. — Остаётся разве что попытаться разузнать о ней у Ноевой семейки при следующей встрече, если, конечно, в порыве ярости я не сотру их всех в порошок раньше времени, — сжав руки в кулаки, гневно добавил он. — И начну, пожалуй, с этого ублюдка Тики. Я заставлю его заплатить за всё то, что он причинил тебе!
Линали покраснела и стыдливо потупилась, после сказав:
— Эм, думаю, слепой яростью ты вряд ли чего-то добьёшься. А вообще, Аллен, раз уж ты начал упоминать о Тики… В общем, я хотела бы попросить тебя навсегда забыть о том неприятном эпизоде, о котором он тебе рассказал, дабы разозлить. — Парень, опешив, хотел было возмутиться, но девушка схватила его за руку и с силой сжала, затараторив: — Я не могу допустить, чтобы кто-то ещё узнал об этом, особенно брат. Я даже представить боюсь, каково ему придётся, если… Да что там, гораздо сильнее я хотела бы утаить всё это в первую очередь от тебя!
Едва сдерживая слёзы, она замолчала и опустила голову, и Уолкер почувствовал, как задрожали её руки. Он судорожно вздохнул в попытке усмирить, хотя бы на время, неумолимо растущую в нём ненависть к этому Ною — Тики Микку. Подумать только, а ведь когда-то Аллен искренне верил, что тот подонок наделён хоть какими-то маломальскими моральными принципами, дескать, в нём есть светлая сторона, ведь иначе он не вёл бы двойную жизнь, прикидываясь обычным человеком. Однако, по всей видимости, Ноева сущность таки окончательно возобладала в нём ещё тогда, в Ковчеге. Причём не исключено, что виной тому являлся сам Уолкер.
Наивный болван, — мысленно заключил он.
Аллен чувствовал — в нём что-то изменилось. И теперь, казалось бы, его прежде нерушимое мировоззрение — «маска», которую он носит, — дала очередную трещину, куда более значительную, чем та, что образовалась с появлением Четырнадцатого. Мана. Когда он умер, юноша, ведомый чувством вины, превратился в самоотверженного глупца-альтруиста, считающего, что можно спасти любого — будь то человек, Акума или же Ной, — и Аллен стремился к этому, отдавая всего себя. Но сейчас в душе поселилось слишком много сомнений касательно правильности его суждений. Он запутался. И это злило его.
Уолкер был уверен лишь в одном — в следующий раз его рука не дрогнет.
— Хорошо, будь по-твоему.
Линали почему-то надеялась, что вот сейчас Аллен непременно обнимет её, — ведь она так нуждалась в этом! Но шли секунды, а он ничего не предпринимал, и девушка, чувствуя не то обиду, не то разочарование, отпустила его руку да подняла покрасневшие глаза.
— Спасибо, — выдавила она.
Собеседник кивнул в ответ, а Линали, пристально глядя ему в глаза, ощутила жгучее желание ударить его, так как это показное бесстрастие уже начало порядком выбешивать. Почему он притворяется? Почему делает вид, будто не замечает застывший в её глазах вопрос, озвучить который у неё не хватает смелости? Почему смотрит на неё так, словно ему в тягость находиться рядом?
— Кто я для тебя, Аллен? — таки спросила она, внимательно наблюдая за выражением его лица.
Разумеется, он ожидал, что рано или поздно Линали спросит об этом. Тем не менее, скрыть свою растерянность под её пристальным взором ему не удалось.
— Послушай, Линали, ты много значишь для меня, но… не стоит, — нарочито холодным тоном произнёс он. — То, что между нами произошло было…
— Ошибкой? Ты это хочешь сказать?
— Да.
Линали непроизвольно прижала ладонь к своей груди. Словно её ударили — так трудно было дышать. Всё внутри похолодело, свернулось в тугой ком. Не в силах совладать с обуявшими её эмоциями, девушка медленно замотала головой и зашевелила губами в попытке хоть что-то произнести.
— П-почему?..
— Потому что так будет лучше для нас обоих.
— Лучше… для нас?
